Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 312 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: -

опубликовано: 2015-08-11
редактор: Владислав Резников


Бог должен быть прекрасен | Зваридчук | Рассказы | Проза |
версия для печати


Бог должен быть прекрасен
Зваридчук

Сегодня грандиозный день! Война закончилась, теперь можно вздохнуть полной грудью и с улыбкой заметить — «весна…». Больше никакой спешки, наш городок заслужил небольшого отдыха, заслужил вдыхать весенние ароматы, чувствовать запах мирной жизни.
    От мятой пачки сигарет в моей руке до сих пор попахивало порохом. Этот въедливый сизый запах намертво пропитал мой китель, мои штаны, белье и кожу; остался в моих легких, желудке; бежал по моим жилам в пульсирующем потоке красной живицы. Порох и кровь есть тандем нерушимый.
    Мятая сигарета повисла на губе. С трудом я достал спичку, зажал коробок между колен, чиркнул — безрезультатно. То ли терка уже не годна, то ли сера плохая… Следующая спичка зажглась и моментально потухла. «Твою мать!». Пятилетний малыш, засунув палец в рот, внимательно наблюдал за моими тщетными попытками, однако, поймав мой взгляд, тут же спрятался и лукаво поглядывал из-за бедра матери. Детишки умеют часами развлекать себя палкой, или улиткой, или жуком, так представьте, какое зрелище для него явил безрукий калека, что не может поджечь спичку единственной рукой. Я на него не сержусь, тут нет ничего аморального. Естественное любопытство. Я ему подмигнул и скорчил рожу, он еще сильнее спрятался за мать.
    «Идут! Идут!» — закричала мать малыша и подняла его на руки, люди, большой толпой, стоящие у дороги, бросились к обочине и выглядывали за головы соседей. «Где? Ну где же?»; «Ничего не вижу! Ты видишь их?!». Буквально через минуту стал слышен стройный топот сапог, земля слегка подрагивала, предвещая появление строя солдат. Подали голос трубы, забухал барабан. Горожане аллеей толпились у бровки, боясь ее перейти. У каждого в руках был пучок белых цветов, специально привезенных к этому дню с яблоневых садов. Нарастание шума толпы было прямо пропорционально приближающемуся строю. Первая шеренга стремительно приближалась, лица сияли спокойным мужеством, их уверенность в своем могуществе имела материальное воплощение и шествовала рядом с ними, перелетала от одного к другому, обвивала им шеи и нашептывала им мадригалы всесилия.
    Только строй солдат приблизился к первым зевакам, толпа взорвалась овациями, рыданиями, смехом счастья, топотом, объятиями, обмороками и отдельными восклицаниями. Ни один мускул не дрогнул на лице ветеранов, они стремительно продолжали шествие шаг за шагом, как единый механизм, как божество. Сотни белых цветов взлетели ввысь, падая на их парадные мундиры, фуражки и сапоги. Строй полностью скрылся в толпе, продолжая движение, и текучая масса почитателей как металлические опилки двинулись за магнитом, подчиняясь его силе.
    Последняя спичка сломалась, так и не дав подкуриться. Значит и прогулка подошла к концу и пора бы уже вернуться домой, где ловко приклеенная к подоконнику терка спичечного коробка не давала осечек. Мое внимание привлекла дорога, а точнее цветы, что лежали на асфальте, истоптанные тяжелыми сапогами. Иные из них были поломаны пополам, иные размазанные об асфальт, с оторванными лепестками, мертвые или умирающие. По ним шли победители. Совсем как…
    Совсем как тогда.
    «Солдаты! Перед нашим батальоном стоит важнейшая задача! Пусть она выглядит не так славно, как вам хотелось бы, но она крайне важна для достижения Победы, к которой мы шли долгими месяцами! — командир батальона обвел солдат пылающим взглядом, стараясь каждого обжечь своими горящими, блестящими глазами. — Ставка сделана на вас, бойцы! Только от вас зависит одержим ли мы победу или потерпим фиаско! Наш батальон инсценирует отступление, мы будем отступать, бежать, черт вас дери! Они будут стрелять нам в спину, гнать нас как стадо, как стадо испуганных баранов! Наша с вами задача — чтобы они поверили в это! И когда они поверят в легкую победу, три замаскированных и спрятанных от всех глаз батальона с тыла расстреляют их, тогда они превратятся в стадо, и они станут жертвой! Это цена победы!»
    Наш батальон выполнил задачу. И эти цветы… мы потеряли около пяти сотен солдат, противник около трех тысяч. Батальоны, находящиеся в засаде гнали их, бежали по нашим трупам и трупам противника, что лежали на земле, лишенные лепестков, с обломанными стеблями с цветком, размазанным по твердой земле…
    Ночью, пока город спал все трупы (и павших товарищей и павших врагов) были вывезены в неизвестном направлении. Победа не должна быть омрачена таким зрелищем. Интересно, цветы, что уберут с дорог ночью, увезут туда же? Изувеченным защитникам — изувеченные цветы… Опершись на здоровую руку я встал и побрел домой. Хочу курить, и только эта мысль меня сейчас занимает, только об этом буду думать. Я хочу курить. Я хочу курить.
    * * *
    Утром меня разбудил стук в дверь. Это был молодой уставший офицер. Блеклый взгляд, бледное лицо, но мундир новый и идеально выглаженный. Висящие руки, как усохшие длинные листья висели вдоль туловища.
     — Рядовой ….? Собирайтесь!
    — Я готов, товарищ (звание), — ответил я, так как уснул в одежде сразу после того как вернулся с прогулки.
     — Тогда следуйте за мной.
    Офицер повернулся и направился к выходу. Быстро (на сколько это возможно имея одну руку) я натянул сапоги и помчался за офицером. У подъезда нас ждала черная машина.
    Меня доставили в госпиталь, там, в темном коридоре, воняющем испражнениями и болезнью сидели на лавках, в инвалидных креслах, стульях и просто вдоль стен около сорока мужчин разного возраста (в основном молодых). Большинство из них я знал, они были из нашего батальона. Возможно я знал всех, но не мог узнать — кто носил маску из грязных бинтов, кто маску ожога или сумасшедшую резьбу шрамов, кто прятал лицо в руках. Никто не отреагировал на мое появление, даже мои старые добрые товарищи. Точнее бывшие товарищи. Ведь мои друзья были пышущие здоровьем и силой молодые люди, а теперь мы все изувеченные старики, тени прошлой жизни.
    Офицер провел перекличку, не хватало еще пятерых.
    — Сержант!
    — Я! Товарищ ….
    — Вот адреса отсутствующих, даю тебе сорок пят минут.
    Через полчаса привезли одного пьяного, не держащегося на ногах, в полуобморочном состоянии измученного человека. Это был пулеметчик из моей роты. Единственный, кто не отступил и остался удерживать свою позицию. Я знал его еще в мирную жизнь как тихого и незаметного, не отличавшегося ни умом, ни силой. Он работал поваром в детском саду. Обычный парнишка из толпы.
    Я поймал себя на том, что постукиваю себя по карманам штанов.
    — Товарищ (звание), разрешите закурить, — обратился я, так как со вчерашнего дня не курил.
    — Покидать помещение запрещено, — устало сказал офицер, — кури здесь.
    — Здесь не положено, товарищ офицер, это все-таки больница, а ни какая-нибудь казарма, — зло проворчала медсестра, сидевшая на вахте, явно недовольная сборищем калек.
    Офицер обернулся к ней, презрительно скривив тонкие губы:
    — Если б не этот человек, ни эти люди, которых ты сейчас видишь, твоей больницы сейчас бы не было, а ты сама бы висела рядом, на столбе, в лучшем случае, повешенная за ногу.
    Медсестра побледнела, и принялась ворошить бумаги, ворча себе под нос что-то оправдательное.
    Появился сержант, уехавший проверять адреса отсутствующих, шепнул на ухо что-то офицеру и тот вычеркнул троих из списка.
    — Сержант! Распорядись на счет машины! А ты выводи… людей.
    Нас погрузили в крытый грузовик. Именно погрузили, так как большинство не могли подняться сами. Никто ни о чем не спрашивал офицера, никто ни с кем не разговаривал, хотя все мы были из одного батальона. Мы сидели в тесноте и темноте недолго, вскоре машина тронулась с места и мы отправились в путь. Так и не удалось покурить… те, кто ездил в таких, знает, как тут трясет. Раньше я любил курить в ней, запах брезента, пыли, ружейного масла, пота и других ароматов солдатских путешествий вкупе с табачным дымом и веселой браню между собой давали ощущение единства и своей значимости, любви к товарищу, который сейчас может ткнет тебя прикладом за твою остроту, а завтра жизнь тебе спасет, но сейчас не смог бы даже сигарету достать.
    — А че мы тут?.. — очнулся пьяный пулеметчик, — я, блять, тут вам че?! Ааа…
    Он тут же уснул и больше никто не проронил ни слова.
    Я вспомнил парад. Парадная форма, крепкие, здоровые, мужественные парни. Сила. Несокрушимый щит. Глядя на них город видел — с такими героями нам никакая угроза не страшна. Они прекрасны, они могут все, они всегда нас спасут. Люди любили их и радовались до слез, до истерики и обмороков, глядя на них. Каждый из них был спокоен и счастлив, он верил и знал, что все страхи и все отчаяние, вся боль ушла — это теперь удел проигравших. У них теперь есть спаситель. Я оглядел сидящих рядом с собой товарищей. Они не были похожи на победителей, они проиграли эту войну. Победа должна быть красивой как парад, а трупы и мы — это не победа, а поражение. Победа — это радость, а какая ж мы радость?! Мы не нужны Победе, мы даже сами себе не нужны.
    Машина остановилась, двигатель, явно нуждающийся в починке, затих. Приехали.

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS

04.06.2021
Стала известна программа Каннского кинофестиваля 2021
Жюри огласило конкурсную программу Каннского кинофестиваля, который был перенесен на июль из-за пандемии.
03.06.2021
В Чехии женщинам разрешили брать негендерные фамилии
В чешском языке ко всем женским фамилиям добавляется окончание «-ова». Теперь женщины смогут отказаться от этого окончания.
31.05.2021
Сайт NEWSru.com прекращает работу
В редакции российского сайта новостей заявили о прекращении работы по экономическим причинам.
31.05.2021
Художник из Словакии создал "карту интернета"
В процессе рисования карты художник использовал 3000 сайтов.
29.05.2021
Умер известный израильский скульптор Даниэль Караван
В возрасте 90 лет ушел из жизни израильский скульптор и художник Даниэль («Дани») Караван.