Альманах «Снежный ком»

www.snezhny.com



БЛАЖЕННЫ НИЩИЕ | А. Верченко | Рассказы |

БЛАЖЕННЫ НИЩИЕ - А. Верченко

Вещевой рынок кипел и бурлил, как море в шестибальный шторм. Волнорезами высились торговые ряды, утлыми лодчонками бились в толчее носильщики со своими тележками. Призывая покупателей, орали продавцы, как потерпевшие кораблекрушение моряки. А над всем этим кружили толстые, сытые вороны, тщетно стараясь походить на своих морских собратьев — чаек.


 Наверное, и у этого моря есть свой Нептун. Но это не грозный повелитель морской стихии с пылающим взором и трезубцем в руке. Отнюдь. Это маленький, толстенький директор рынка с мобильником в пухлой ручке и калькулятором вместо сердца.


 Но не о нем сейчас речь.


 К одному из прилавков бурный людской прибой выбросил мужичка в потертом пальтишке. Он тяжело с присвистом дышал, вращал ошалевшими глазами и так крепко держался за металлическую стойку, будто чудом уцелел во время кораблекрушения.


 Отдышавшись, мужичок стал рассматривать прилавок, к которому его вынесла стихия. Разнообразием тот не отличался: стандартные свитера, кофты, кожаные ремни, джинсы и т.д.


 Продавщица тоже была стандартная: ярко накрашенная толстушка с пластмассовым стаканчиком кофе в руке.


 Она равнодушно наблюдала за тем, как мужичок любуется промышленным воплощением солнечной Турции и древней китайской цивилизации.


 Наконец она не выдержала и спросила:


 — Вас что-то интересует?


 Мужичок еще раз обвел взглядом прилавок и показал на свитер подозрительного голубого оттенка:


 — Почем?


 — Пятьдесят.


 — А он мужской?


 — А тебе для кого надо?


 Мужичок поднял глаза на продавщицу. Природа явно поскромничала, наделяя его запасами чуткости и любви к ближнему. И сейчас он совсем не намерен тратить их на эту крашенную женщину.


 — Тебе-то какая разница? Спрашиваю — значит, надо. Пятьдесят рублей или долларов?


 — Ты че, бл…, ох…ел, — осведомилась продавщица. — Это чистая шерсть. Конечно, баксов.


 Мужик сделал большие глаза и начал накаляться.


 — Слышь, Зин, — кричала тем временем продавщица соседке с другого торгового ряда. — Хорошо народ устроился. Ерунду он носить не желает. Ты ему подавай вещь фирменную, нулевую. Провези её через пять границ, заплати таможенникам, дай на лапу милиции, поторчи на базаре в жару и холод — и продай её за пятьдесят рублей.


 Она отхлебнула кофе и крикнула мужику, все еще стоявшему в столбняке:


 -Ты разверни, посмотри — какой он толстый. Для зимы в самый раз. И ворот высокий — никакого шарфа не надо. Рублей, блин. Х-эх…


 И тут мужика прорвало. Он взревел, как трактор, застрявший в болоте.


 — Долларов?! За эту тряпку?! Да вы совсем уже совесть потеряли, торгаши вонючие! На московских рынках вещи и то дешевле стоят!


 — Вот и езжай в свою Москву, — энергично отреагировала продавщица. — Нечего здесь шататься, скандалы устраивать. Не берешь ничего — проходи мимо.


 — Жиреете, сволочи! — орал мужик, не слушая ее. — И так, вон, раскормила себя — за прилавком не помещаешься, а все мало! Когда уже нажретесь, скоты?! Тут молока себе не всегда можешь купить, а они, свиньи, жиром заплывают.


 — Знаешь что, — взбеленилась продавщица. — Нет денег — иди отсюда! Чего приперся тогда?! На молоко ему не хватает! Иди, работай, чай, не инвалид — руки-ноги на месте!


 — А ты что, работаешь, что ли?! Сидишь здесь целый день, пирожки жрешь, да водку лакаешь. Перетрудилась она! На пенсию ей пора, видите ли, — мужик рванул пальто, оттуда повалил пар. — Люди годами пашут, чтоб на пенсию заработать. А она тряпьем торгует и жалуется еще. Уже поперек себя шире, а ей все мало. Тут на лекарства не хватает…


 — Нет, вы посмотрите на него, — продавщица раскинула руки, приглашая всех «посмотреть на него». Но и без этого призыва народ скапливался вокруг, привлеченный вокальными данными дуэта. — Стоит здесь, Богом обиженный! На лекарства ему не хватает! Сидел бы дома — и лекарства были бы не нужны. А то ходят тут — работать мешают.


 — Я сейчас разнесу твою торговлю к чертовой матери, — мужик воинственно подступил к прилавку. Народ одобрительно загудел.


 — Слышь ты, инвалид, — раздался голос Зинки с соседнего торгового ряда. — Я сейчас охрану позову — ты точно всю жизнь на лекарства работать будешь. А ну, давай, двигай отсюда.


 Теперь одобрительно загудели продавцы.


 Мужик бессильно выругался, махнул рукой и стал продираться через толпу к выходу.


 Народ еще постоял, немного порассуждал о кровопийцах, сидящих на его, народа, трудовой шее и тоже стал расходиться.


 Продавщица судорожно вздохнула и опустилась на стоящий рядом ящик.


 — Не боись, подружка, — подошла к ней Зинка. — Прорвемся. Сейчас полтишок накатим, и все путем будет.


 — Нет, — покачала головой толстушка. — Не будет. — На глазах у нее выступили слезы. — Не судьба, видно, мне торговать. Не получается.


 — Да брось ты. Если на каждого идиота внимание обращать — никаких нервов не хватит. Не реви. Еще и на нашей улице апельсины зацветут, а? — Зинка пихнула подругу в бок.


 Та замотала головой, слезы хлынули ручьем и толстушка, уже не сдерживаясь, зарыдала в голос.


 — Уволит меня хозяин. За месяц ни одной вещи не продала. Ремень украли, джинсы украли, кофту испортили. Да на что мне такая работа? Встаешь ни свет, ни заря, крутишься как белка в колесе, за каждую копейку удавиться готова, — а он в конце еще и штрафует. Не могу я так больше.


 Зинка вытащила из кармана мятый платок и сунула подруге.


 — Ну-ну-ну, — успокаивающе заворковала она. — Успокойся. Где ты сейчас работу найдешь? Здесь хоть платят вовремя, да и побольше, чем в твоей школе. А остальное ерунда. Научишься. Не боги в горшки делают. Ты, главное, не зевай, и все путем будет.


 Толстушка высморкалась в платок и подняла на подругу заплаканные глаза.


 — Нет, — тихо сказала она. — Вернусь я обратно. Пусть копейки, ну и что? Зато там меня уважали. А здесь любой алкаш в душу наплюет, да еще и растереть норовит.


 В это время виновник её слез неторопливо шел к автостоянке и разговаривал по мобильнику.


 — Слышь, Любань. Давай, я лучше тебе денег дам — сама купи себе че хочешь. Ну их к ляду, эти базары, только нервы себе мотать… Чего?.. Кипр?.. Ну хорошо, хорошо, поедем. Только ближе к августу — у меня на фирме дел полно… Да, хорошо… Ну все, целую, до встречи.


 Он подошел к красной «ауди» и достал из кармана ключи. Машина, словно узнав хозяина, нежно пропела и приветливо замигала фарами.


 Мужик уселся за руль и запустил двигатель.