Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 50 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: -

опубликовано: 2020-02-29
редактор: Лазер Джей Айл


Человек с ночного поезда | Лесин | Мистика | Проза |
версия для печати


Человек с ночного поезда
Лесин

Скорый поезд, умываясь предрассветной росой, прошел поворот, и выстукивая колесами дорожный степ, помчался вперед, преодолевая отставание в графике следования. В пятом купе, девятого вагона, двое мужчин о чем — то спорили, склонившись над разбросанными по столу чертежами. На верхних полках спали женщина среднего возраста, и светловолосый юноша с наушниками в ушах. Рослый мужчина в полосатой рубашке, достал из-под стола бутылку с остатками пива, и с сожалением посмотрел на собеседника.
    — Сейчас будет станция Ключи, сбегаю в буфет, он должен работать круглосуточно.
    — Не опоздаешь? Стоянку могут сократить! — с опаской спросил второй, чуть постарше возрастом, с короткой козлиной бородкой.
    — Стоянка полчаса, успею! — с уверенностью произнес первый, потом прикрываясь ладонью от тусклого купейного света, стал вглядываться в ночное окно, в котором все чаще стали пробегать огни фонарей, свидетельствующие о приближении населенного пункта.
    Поезд въехал на территорию узловой станции, и плавно остановился у ночного перрона. Послышалось металлическое лязганье подъемных площадок, и проводники отворили двери. С вагона спрыгнул мужчина, с накинутым на плечи темным пиджаком, в кармане которого, лежал портмоне с деньгами, и паспорт на имя Милютин Петр Николаевич. В руке он сжимал хозяйственную сумку для предстоящей покупки. Заметив невдалеке перекидной мост, мужчина семенящим шагом подбежал к нему, и перескакивая через ступеньку, быстро забрался наверх. Над спящим городом уже разгорался горизонт, в котором медленно догорали звезды. Воздух бодрил, сбрасывая с лица остатки сонливости. Милютин на ходу остановил взгляд на часах, висевших над центральным входом в вокзал.
    — Черт побери, надо поторапливаться! — прошептал он себе под нос, после чего прибавил темп.
    Если закон подлости существует, то он действует круглосуточно и без перерывов. Когда мужчина вошел в буфет, и увидел у прилавка очередь, он словно ударился лбом о невидимую стену.
    — Тьфу ты черт! Откуда вас столько?
    Оценив ситуацию, он не раздумывая стал пробираться к прилавку, объясняя посетителям, что спешит на поезд. Однако его тут же оттеснили его в сторону, и указали на конец очереди. Взлохмаченный Петр Николаевич вылез из толпы, и стал последним. Дальше все происходило как в замедленном фильме. Покупатели долго делали заказы, а буфетчица с массивными серьгами в ушах, напоминающих автомобильные колеса, была неповоротлива, и напоминала сонную муху. Казалось, еще миг, и она уснет за прилавком.
    — Вам две, или три бутылки пива? — переспрашивала она очередного посетителя, едва ворочая языком.
    Милютина стало колотить. Топчась на месте, он раз за разом поглядывал на циферблат наручных часов, и умолял проклятые стрелки не бежать так быстро, но время уплывало, словно песок сквозь пальцы, задержать которое ему было не в силах.
   
    В кабинете дежурного по вокзалу раздался телефонный звонок. Полная женщина в униформе, дремавшая за овальным пультом, установленным перед служебной картой, на которой была изображена густая паутина железных дорог, напоминала спящего паука. Сдерживая челюсти от распирающей зевоты, женщина открыла глаза, и сняла трубку.
    — Дежурная по вокзалу Симоненко слушает!
    — Сто двадцать седьмой стоит? — спросил кто-то, громогласным мужским голосом, на другом конце провода, с нотками выраженного беспокойства.
    — Да! По графику еще двадцать минут будет стоять, — ответила дежурная.
     — Немедленно отправляйте, за ним идет литерный!
    — Какой литерный? — переспросила та, — По графику нет никакого литерного!
    Женщина привстала с кресла, и посмотрела в большое темное окно, словно со второго этажа, где находился ее кабинет, можно было видеть движение поездов.
    — А, черт его знает, откуда он взялся, никто, толком не знает! Вероятней всего опять сбой в системе. Ох, они там доиграются с новациями! Полетят, чьи-то головы! — послышалась далее сердитая речь в трубке, — Вы меня поняли? Сто двадцать седьмой немедленно отправляйте, а литерный задержите до прояснения ситуации! Команда на его отправку последует, все!
    Далее послышались короткие гудки, и растерянная дежурная положила трубку.
   
    Когда Петр Николаевич укладывал бутылки пива в сумку, он не слышал объявление об отправке поезда. Сто двадцать седьмой, подчиняясь распоряжению диспетчера, подал предупредительный гудок, и быстро отошел от перрона. Следом на его место подошел литерный, и остановился. Тогда Милютин и предположить, не мог, что у перрона уже стоял другой состав. Когда он вышел с вокзала его вдруг окутал странный туман, который непонятно откуда взялся. Туман медленно плыл над землей, заворачивая зеленоватую пелену в огромные клубы, которые поднимались вверх, а затем опускались на землю. По внешнему виду они напоминали призрачные стога сена на фоне лунной ночи. Ветра абсолютно не было. Двигаясь, словно живое существо, туман увеличивался в размерах, и покрывал блеклой мантией всю привокзальную территорию. Прищурившись, мужчина разглядел контуры стоящего поезда, и убедившись, что ситуация под контролем, тем же маршрутом последовал обратно. На перроне, он переложил сумку в другую руку, и не спеша пошел к своему вагону. По пути он обратил внимание на одну странность. У открытых дверей почему-то отсутствовали проводники.
    — Дрыхнут, что ли? — мелькнуло в его голове.
    Пройдя к середине состава, он остановился у открытой двери девятого вагона, и посмотрел в мрачный тамбур, в котором почему-то отсутствовало освещение. Его узкое помещение чем-то походило на вход в преисподнюю. Покрутив головой по сторонам, он обнаружил, что и по всему составу не было света.
    — Экономят, или поломка какая? — подумал он.
    Ситуация с проводниками и освещением поезда его несколько насторожила. Хватаясь за перила, он быстро поднялся по ступенькам и вошел в тамбур. Там нащупал дверную ручку, после чего отворил скрипучую дверь. Едва виднеющийся мужской силуэт тут же растаял во мраке вагона. Медленно пробираясь по центральному проходу, он вскоре обнаружил еле уловимый и давно забытый запах, который чем-то напомнил ему его детство.
     — Откуда он взялся? Ведь не было никакого запаха! — удивился он.
    Неожиданно за спиной хлопнули двери, и задребезжало в них стекло. Милютин дернулся, гремя бутылками, потом быстро обернулся. Дыхание тут же перехватило, словно на грудную клетку надели корсет. Прищурив глаза, он стал всматриваться в призрачные контуры, уходящего во тьму прохода, но никого не заметил. Следом послышался отдаленный гудок локомотива, напоминающий крик совы, и поезд резко тронулся. Мужчина схватился за поручень, что бы ни упасть и посмотрел в окно. Вокзальные огни медленно поплыли, периодически освещая его растерянное лицо. Поезд стал набирать ход. Покачиваясь от нарастающего движения, мужчина мобилизовал все свои интеллектуальные возможности, а так же жизненный опыт, что бы понять, что за чертовщина творится в его поезде.
   
    Перепуганная дежурная вокзала, наблюдавшая за непонятным литерным составом, вскочила с кресла и подбежала к окну. Так же, не понимая, что происходит, она нервно распахнула створку и выглянула наружу. Поезд без разрешения покидал станцию, игнорируя запрещающий свет семафора, который продолжал светить в отдалении тоскливым красным светом. Бросив окно открытым, она подбежала к пульту, и стала нервно тыкать указательным пальцем в телефонный диск, затем попав в отверстие с нужной цифрой, стала быстро крутить.
   
    Добравшись до купе, под номером пять, мужчина заглянул в приоткрытую дверь.
    — Кажись здесь!
    Осторожно ступая, он прошел к столику и аккуратно поставил на него сумку.
    — Слава богу, успел! — прошептал он, и тут же обратил внимание на стол.
    Чертежей, которые они обсуждали с коллегой по работе, на нем не было. У окна стояли два стакана в алюминиевых подстаканниках с остатками чая, и газетный сверток, который издавал насыщенный рыбный запах. Он поднял голову, и посмотрел на пустые верхние полки. Женщина и юноша, которые должны были следовать до конечной станции, куда-то исчезли. На нижней полке лежал, повернувшись к стенке, незнакомый мужчина, и слегка похрапывал. По комплекции он явно не походил на его коллегу. Милютин вышел из купе, и еще раз посмотрел на номер, висевший на входной двери.
    — Да нет, все правильно, купе номер пять! Что за ерунда?
    Предчувствуя неладное, он хотел было разбудить незнакомого пассажира, но потом передумал, объясняя возникший казус тем, что вероятней всего табличка на шестом вагоне перевернулась, и образовала девятку, и он по ошибке сел не в свой вагон. Пока он обдумывал странную ситуацию, у него внезапно стали слипаться глаза и ему захотелось спать. Уже в полусонном состоянии, он стащил обувь, и рухнул на свободной нижней полке, подсовывая под голову свежий комплект постели, лежащей в углу.
    Весенний ветерок с приоткрытого окна, вольготно залетал в купе и игриво трепал оконные занавески, на которых были вышиты черными нитками рисунки экзотических деревьев, ветви которых правдоподобно раскачивались на встречном ветре.
    — Надо поспать, потом разберемся! Все потом, потом….
    Милютин провалился в глубокий сон.
   
    На закрытом железнодорожном переезде стоял одинокий Опель- кадет. Полосатый шлагбаум перекрывал проезд, и подмигивал красными фонарями, ожидающей машине. Внутри салона, утопая в сигаретном дыму, сидело четверо парней. С динамиков долбила по мозгам придурковатая музыка.
     — Давай проскочим. Ну, сколько можно ждать? — предложил водителю светловолосый парень лет двадцати, со шрамом у виска, размещавшийся на заднем сиденье справа.
    — Нет! Пока поезд не пройдет, не тронусь. Забыл, как прошлым летом вырезали твоего братца из разбитой кабины трактора, — недовольно отозвался моложавый водитель.
    — Да, ты че? Он же был торчок! Ему было все равно. Не поездом бы бошку снесло, так утонул бы, или сгорел от водяры. Но ты реальный пацан, при уме, и шустро водишь тачку. Говорю, успеем!
    — Не дергайся Винт! Сказано ждать, значит ждать, или тебе приспичило? — отозвался третий с небритой щетиной на лице, сидящий рядом с водителем.
    Водитель, покачиваясь в такт музыки, стал тарабанить пальцами по черному рулю машины. Четвертый, спал на заднем сидении, укрывшись черной кожаной курткой, прислонившись лбом к закрытому окну дверцы. Вскоре послышался нарастающий звук приближающегося поезда. По рельсам побежали световые зайчики от прожектора локомотива, и машину сильно качнуло волной, идущей впереди состава. Внезапно на рельсах появился странный туман, который стал быстро распространяться по сторонам и сворачиваться в светящиеся клубы. Из мглы показался несущейся поезд. Колесные пары вагонов светились ярким зеленым свечением, на которое трудно было смотреть. Ощущение было такое, что поезд не ехал, а летел на подушке из зеленого тумана. Туман, каким-то необъяснимым образом, подымал локомотив и вагоны над землей. Казалось, еще миг и поезд оторвется от земли, и улетит в небо. Кабина машинистов светилась, но в ней никого не было.
    — Ни фига себе! — вырвалось у водителя.
    Его влажные пальцы тут же вцепились в руль, а тело стало медленно съезжать с сидения.
    — Офигеть! Пацаны, это че такое? — отозвался парень со шрамом.
    Машину стало трясти, словно под колесами уходила земля.
    У небритого, лицо приобрело смертельно белый оттенок, он окаменел как статуя, и не мог выговорить ни слова.
    — Не, пора завязывать! — произнес водитель, — Говорили же, что можно допиться до белочек! Это пацаны уже не белочки! Вы как хотите, а я пасс!
    Дрожащей рукой он повернул ключ зажигания, и быстро воткнул заднюю передачу. Опель задним ходом отскочил от переезда, и развернулся на месте, демонстрируя первоклассный дрифтинг. Передние колеса, бешено закрутились, издавая панический визг. Появился запах паленой резины. Она вильнула приподнятым багажником, и рванула вперед. Силуэт автомобиля тот час исчез за поворотом густой посадки.
   
    В дверь пятого купе постучала невысокая проводница пышной комплекции в бордовом берете. Под мышкой она держала небольшую черную сумочку. Женщина отворила дверку и сообщила, что приближается станция Россохино. Милютин крепко спал. Ему снился яркий сон, в котором он летел высоко над землей, пытаясь догнать солнце, которое спешило спрятаться за горизонт.
    — Проснитесь! Пассажир, проснитесь же! — в голове мужчины, зазвучал женский голос.
    Петр Николаевич открыл глаза. Рядом стояла проводница в железнодорожной форме и дергала его за рукав. Солнечные лучи пробивались через запыленное окно, приятно согревали ступни ног.
    — Подъезжаем к Россохино, пора сдавать постель, — сказала она, и положила на столик прямоугольный кусочек красноватого картона.
    — Билет свой заберите! — добавила женщина в железнодорожной форме.
    — Что это? — потирая заспанные глаза, спросил Милютин, и поднялся с полки.
    Он взял со стола прямоугольную картонку и повертел ее в руках, внимательно разглядывая выбитые на ней буквы и цифры.
    — А где билет? Мне для отчета нужен проездной билет.
    — Так вон же, у вас в руках! — удивилась проводница, — Вы что, еще не проснулись? Пора сдавать постель, поторапливайтесь! — сказала она, и вышла с купе.
    Петр Николаевич, еще раз загадочно повертел непонятную картонку, с дыркой посредине, затем поднял голову.
    — Ерунда какая-то!
    — Почему ерунда? Билет как билет, — приветливо отозвался седовласый белорус в вышитой косоворотке, который сидел напротив.
    Старик не спеша отколупывал скорлупу с вареного яйца, которая тут же падала с его рук на разосланную газету «Сельская жизнь».
    — А, это девятый вагон? — поинтересовался Милютин.
    — Девятый! — ответил белорус.
    — А, купе?
    — Пятое! Вон, на дверях номер есть.
    — А, поезд сто двадцать….
    — Точно, так! Сто двадцать седьмой, — не дожидаясь конца вопроса, ответил старик, и добродушно рассмеялся, — Видать, вчера немного перебрали? Признаюсь честно, со мной такое то же случается! Я, бывало, под этим делом, — он многозначительно потер пальцами шею, — Даже садился не в свой поезд, и заезжал бог знает куда. Лишь на третьи сутки домой возвращался. Да-а! Ух, и давала же мне тогда моя бабка! Такой нагоняй устраивала! Теперь я в дороге не пью! Принимаю только дома, да и то, лучше чтобы старуха не видела, так спокойней! — закончил старик, и засиял в довольной улыбке.
     — Кто перебрал? Какая бабка? Куда делся мой коллега, женщина и парень с которыми я ехал? — выходя из себя, завопил Милютин.
    — Да не переживайте вы так! Такое с каждым может случиться! — стал успокаивать его сосед по купе.
    Потом он многозначительно посмотрел на собеседника, свернул газету со скорлупой, и положил на стол.
     — Ладно! Берег для важного случая, а тут такая беда с человеком приключилась, как тут не помочь?
    Он достал с верхней полки плетеную корзину, вытащил с нее граненый стакан и полную бутылку, с мутноватой жидкостью, похожей на известковый раствор для побелки стен. Горлышко было заткнуто свернутым листиком от отрывного календаря. Вытянув зубами бумажную пробку, старик налил чуть больше половины стакана, затем протянул его собеседнику.
    — Выпейте! В вашем положении обязательно нужно опохмелиться. Это лучшее лекарство от забывчивости!
    Милютин взял у старика горячительный напиток, и одним махом осушил стакан. Его глаза тут же забегали, потом стали расширяться, превращаясь в глобусы. В испуге он стал быстро тянуть ноздрями воздух, потом на какое-то время застыл, словно статуя. Через мгновение в голову ударила кровь, и бледные оттенки лица сменились на красные, после чего мужчина сделал облегченный выдох.
    — Ху-х! Крепкая же у вас водка! Предупреждать надо!
    — Это мой спиртовой запас, сам гоню! Она у меня выходит не менее семидесяти градусов. Крепучая зараза! Просто с ног сшибает! Храню в огороде, что бы бабка моя не нашла! — с довольным видом пояснил старик.
    Милютин почувствовал легкий туман в голове. С души стала уходить тяжесть, а тревожащие его мысли разлетелись как осенние листья, уступая место спокойствию и умиротворению. Поблагодарив старика, он развернулся к окну, и стал наблюдать, за пробегающим мимо весенним пейзажем. Вдали виднелся приближающийся населенный пункт.
   
    Станция Россохино представляла собой большую территорию с разветвленной сетью железнодорожных путей, которые должны были обеспечивать круглосуточный пропуск пассажирских и товарных поездов. Со стороны города было возведено современное здание вокзала со служебными и техническими помещениями, вокруг которого вскоре выросли торговые точки, кафе и буфеты. Однако, когда Милютин сошел с поезда, он всего этого не увидел. На месте современного вокзала стояло ветхое одноэтажное здание, из выщербленного красного кирпича, с лопнувшей по коньку шиферной крышей. Над входной дверью красовалась выцветшая надпись Россохино, старательно выведенная на фанерном листе. Милютин, держа сумку с пивом, чуть не выпустил ее с рук. В крайнем недоумении он подошел поближе, и стал пристально рассматривать название станции, затем покрутился вокруг, и замер, пытаясь понять, куда он попал. По телу пробежал озноб, и ему стало нехорошо. У перрона стояла дежурная станции, которая с флажком в руке, провожала отходящий поезд. Гремя бутылками, он подбежал к ней, и схватил за рукав.
    — Остановите поезд, мне нужно в другое Россохино, это не то Россохино!
    Поезд набирал ход, а дежурная резко одернула руку.
    — Гражданин, вы что себе позволяете? Я сейчас милицию позову!
    — Извините! Но, это не моя станция, я сошел не на той станции, как я доберусь домой? — бормотал взъерошенный Милютин.
    — Другим доберетесь! — пояснила дежурная, и загадочно осмотрела незнакомца, потом спросила, — Что вы так паникуете? Через полчаса будет следующий!
    — У меня такое ощущение, что я вообще попал куда-то не туда! — высказался Милютин, вращаясь на месте как флюгер.
    — Подождите, вы говорите другое Россохино? — переспросила работница вокзала.
    — Да, да! Это не то Россохино! Это какая-то захудалая станция, а мне нужен город Россохино! Понимаете?
    — А, другого Россохино на этой ветке нет! Может вы сели не на ту ветку?
    — Да, нет, ветка как раз та! Как то все странно! Ей богу странно!
    У Милютина на лице проявилась уродливая улыбка, выражающая, то ли недоумение, то ли скрытый ужас. Он полез в боковой карман пиджака, достал мобильный телефон и стал нажимать на клавиши.
    — Хм, и связи нет! Вот засада! — процедил он, и снова покрутился на месте, размахивая гаджетом.
    Наблюдавшая за ним работница станции, сделала шаг назад.
    — С луны свалился, что ли? — мелькнуло в голове у женщины.
    Она, стала осматривать странного мужчину, пытаясь сообразить, кто перед ней стоит.
     — Да вы идите в вокзал, там есть телефон, с него и звоните, куда вам надо, — посоветовала женщина.
    По ее глазам было видно, что вещица, которую крутил в руках Милютин, вызвала у нее крайнее любопытство.
    — А что это у вас? — не сдерживая себя, спросила она.
    — Как, что? Мобильный! — равнодушным голосом ответил Петр Николаевич и положил его обратно в карман.
    — Мо-дильный? — переспросила та.
    Удивленный взгляд Милютина застыл на лице дежурной. Привычные вещи, которыми давно пользуются даже школьники, почему-то были незнакомы стоящей перед ним служащей станции, возраст которой давно уже перевалил за сорок. Для него это выглядело, по меньшей мере, странно, если не сказать настораживающее. Затем его взгляд привлек черный паровоз, который виднелся за спиной женщины. Он стоял в отдаленном тупике и напомнил ему огромного монстра доисторических времен.
    — Чем вы технический прогресс отгоняете, что он обходит вас десятой дорогой? — спросил неожиданно Петр Николаевич, и не дожидаясь ответа, медленно побрел к ветхому зданию из красного кирпича, над дверью которого виднелась перекошенная надпись «Россохино».
    — Надо же, модильный! Вот отсталость! Поодевали старье и носят! — бурчал он, удаляясь от женщины в униформе.
    Дежурная посмотрела ему вслед, затем перевела взгляд на одежду.
    — Почему старье? Месяц назад как получили! — прошептала работница станции, разглядывая черный железнодорожный китель с блестящими металлическими пуговицами, с которого еще не выветрился запах новизны.
    На перроне показалась шумная толпа цыган, которые тоже направлялись к зданию вокзала, волоча за собой увесистые сумки и баулы.
    — О господи, снова цыгане! Опять что-то потащат! Надо работников милиции предупредить! — обеспокоенно проворчала дежурная, и быстро пошла на свое рабочее место.
   
    Линейный пункт милиции города Россохино располагался с торца вокзального здания. В мрачном кабинете за рабочим столом, сидел седовласый младший лейтенант лет пятидесяти, плотного телосложения, и составлял протокол изъятия. Юридические формулировки, одна за другой укладывались в строки казенного документа, от которого веяло бездушной неприступностью. На углу стола, в коричневом футляре, лежал пленочный фотоаппарат ФЭД. На полуразвалившемся стуле, в дальнем углу кабинета сидел небритый мужчина лет сорока в сером плаще, с оторванной нижней пуговицей. Он нервно потирал, пожелтевшие от сигарет влажные пальцы, и наблюдал за действиями милиционера.
    — Васильевич, Христом богом прошу, верни фотоаппарат! Честное слово, я просто хотел сфотографировать! — снова обратился мужчина в плаще к работнику милиции.
    — Что сфотографировать? — спросил младший лейтенант равнодушным голосом, не отрываясь от протокола.
    — Я же тебе говорил — поезд! Вернее не поезд, а поезд-призрак! — ответил мужчина, и перепугавшись своим словам, быстро втянул в плечи голову, ожидая взрывной реакции его родственника в погонах.
    Младший лейтенант подскочил со стула и швырнул ручку. Та ударившись о крышку стола отскочила вверх, и описав в воздухе дугу, покатилась по цементному полу.
    — Хватит! — заорал милиционер не своим голосом, — Говорю тебе, хва-тит! Ты что, ненормальный? Сколько можно бредить этой ерундой? Снова в дурку захотел? Я не посмотрю, что ты мой родственник, сейчас позвоню, и опять загремишь в белые палаты с решетками. Значит так! Фотоаппарат я изымаю, и пока в твоей голове не развиднеется, обратно его не получишь. А к железнодорожному мосту вообще не подходи! За километр не подходи, понял! Это стратегический объект! Это же надо? Залазит на мост и дожидается какой-то поезд-призрак. Застрелят там тебя дурака нахрен, и будет тебе поезд в виде траурного шествия! Вот на том свете с ним и познакомишься, со своим поездом!
    Младший лейтенант стал нервно ходить по кабинету. Его левая щека начала подергиваться в такт его шага, будто он принялся жевать конфету.
    — Нет никакого призрака, понимаешь не-ту! У нас ездят обыкновенные поезда из железа. Последний раз тебя прошу по-родственному, выкинь ты эту блажь с головы, и не позорь мою сестру и меня. С тебя уже куры смеются! Не стыдно в таком возрасте людей смешить? Наградил бог родственником! Не зря тебя выперли из школы, а ведь был уважаемым человеком — учителем физики! А теперь посмотри на кого ты стал похож? Олух царя небесного! И откуда ты этой ерунды набрался? В библиотеках книги как книги, про любовь там, про рукоделие всякое. А может тебя кто-то снабжает такой литературой? Может вас уже целая банда собралась, а мы и не знаем? Так это уже попахивает, знаешь чем?
    За дверью послышалась какая-то возня, после чего она отворилась. На пороге появился невысокий цыганенок лет десяти с оборванным рукавом цветастой рубашки. На ногах у него были одеты старые кеды без шнурков. За ним появился худощавого телосложения сержант в милицейской фуражке, с плотно подогнанной портупеей на кителе. Крепко держа мальчугана за ворот, работник милиции втолкнул его в помещение, после чего вошел сам. Следом вошел Милютин. Младший лейтенант уселся за стол, и стал внимательно рассматривать вошедших людей. Мужчина на стуле так же повернулся к незнакомцам.
    — Что случилось? — спросил офицер.
    — А, вот! Опять на нашу голову явились! — кивая на смуглого мальчика, произнес сержант.
    — Мы же их недавно выпроводи! — удивился лейтенант.
    — Вот, снова прибыли! Как говорится — «Шумною толпою, и в наши края!» — ответил моложавый подчиненный.
    — Та-ак! — протянул офицер и потер затылок.
    Милютин, стоявший последним, стал внимательно разглядывать убогую обстановку, дышащую прошлой эпохой. На лице красноречиво проступила ироническая улыбка, свидетельствующая о легком шоке. На стенах висели плакаты с выписками из вновь принятых указов и правил, в свете требований последнего пленума ЦК КПСС. На тумбочке у окна, стоял гипсовый бюст Дзержинского. Дисковый телефонный аппарат и графин с водой, на зеленой скатерти стола напоминали реквизит к историческому фильму, нежели необходимые предметы служебного помещения. Вместо люстры, на потолке висела голая лампочка, придавая помещению еще более убогий вид. Милютин вдруг уловил тот же запах, который был в вагоне поезда. Его пробило — это был запах шестидесятых годов прошлой эпохи. В голову полезли пугающие мысли. Воздуху стало не хватать, и он дрожащей рукой расстегнул верхнюю пуговицу ворота рубашки.
    — Давай, вытряхивай карманы! — суровым тоном обратился пожилой милиционер к цыганенку.
    Сержант подтолкнул юнца сзади, и тот подошел к столу. Мальчик достал с кармана штанов мобильный телефон принадлежащий Милютину, и аккуратно положил его на край стола.
    — Что это? — с интересом спросил работник милиции.
    — Не знаю, — ответил мальчик, и заплакал.
    Младший лейтенант взял в руки прямоугольный блестящий предмет, и стал с интересом рассматривать.
    — Интересная штука! Никогда такого не видел!
    — Свистнул у этого гражданина! — пояснил сержант, указывая, на Милютина, стоящего сзади.
    Мужчина в сером плаще, увидев мобильный, вскочил со стула, затем медленно сел. Его глаза засияли, а на лице проявилось выражение восторга. Он стал ерзать по скрипучему стулу, словно по нему стали пропускать электрический ток.
    — Да угомонись ты уже Федор! — рявкнул родственник в погонах, — От тебя столько шума!
    Затем милиционер перевел взгляд на Милютина.
    — Это ваше?
    — Да, это мой телефон! — спокойным тоном ответил тот.
    — Телефон? — с удивлением переспросил милиционер.
    В разговор неожиданно вклинился Федор.
    — Да это игрушка! Для школьного спектакля придумали, вроде реквизита! Мой племянник Юрка, на днях, точно такую же игрушку притащил! У них в театральном кружке, ставят какую-то фантастику! Вот и понаделали якобы телефоны!
    Милютин взглянул на Федора.
     — Что он мелит? Какой реквизит? Похоже, они тут все с ума посходили, — мелькнуло в голове Петра Николаевича.
    — Это правда, игрушка? — переспросил младший лейтенант, уставившись на Милютина.
    Еле заметный жест Федора, который прижимал указательный палец к губам, сигналил Милютину, что бы тот молчал, и не говорил правду. Заметив знак, Петр Николаевич прикрыл рот.
    — Так я не понял, это игрушка или что это такое? — повторил вопрос милиционер.
    — Да, это игрушка! Точнее сказать реквизит, для спектакля! — повторил слова Федора Милютин, не понимая, вообще что происходит.
    — Ну, слава богу, а то я уже подумал, что еще один такой появился, — высказался милиционер и положил телефон на стол, потом добавил, — Ладно, забирайте свой реквизит, Федор и вы свободны, а вот с цыганенком будем разбираться.
    Майское солнце находилось в зените, и щедро изливало свое тепло на землю. У линейного пункта милиции образовалась толпа цыган, требующих вернуть ребенка. Их крики были слышны не только на перроне, но и в кабинетах вокзала. Из горланящей толпы, с трудом вырвались наружу Милютин и Федор. Они прошли на перрон и уселись на свободной лавочке.
    — Где я? — спросил гость из будущего у Федора, поворачиваясь к нему всем телом.
    Петра Николаевича одолевали ужасные мысли, которые он пытался прогнать, используя логику и здравый смысл. Но, той обстановке, которая перед ним все больше открывалось, он не мог найти объяснения. Разум отказывался верить в то что, видели его собственные глаза. И самое ужасное было то, что все это происходило с ним наяву. Федор, который еще в кабинете сообразил, откуда к ним пожаловал гость, молчал. Он не знал что говорить, понимая, что не каждый нормальный человек может воспринять информацию о перемещения во времени, что бы ни свихнуться, даже ели он прибыл с будущего. Кстати Федору это не грозило. Соседи и знакомые уже давно принимали его за чокнутого. Еще в школе, работая учителем физики, он начал разрабатывать теорию перемещения по спирали времени, и пытался свои идеи вложить в головы учеников. За это его не раз песочили на педсовете, при этом жалели, и с работы не выгоняли. Но потом, кто-то доложил о нем в РОНО, приехал инспектор, курирующий их учебное заведение, после чего его с треском выперли со школы. И причиной послужило не то, что его теория оказалась неверной, а за то, что его прогрессивные идеи противоречили материалистическому мировосприятию, как того требовала партия.
    Выждав приличную паузу, Федор встал с лавочки.
    — Посидите, я сейчас.
    Он направился к газетному киоску и вскоре вернулся со свежим номером в руке.
    — Надеюсь, этому вы поверите! — тихо произнес бывший учитель физики, и передал газету.
    Милютин дрожащей рукой взял свежий экземпляр, и посмотрел на первую полосу.
    — «ПРАВДА» орган ЦК КПСС, дата выпуска — 23 мая 1963 года, — прошептали его губы, после чего газета выпала с его рук.
   
    В приемную офиса строительно-монтажной компании «Атлант» вошел мужчина лет пятидесяти в выпуклых очках, с короткой козлиной бородкой.
    — Где вы ходите? Шеф уже давно рвет и мечет! — сообщила беловолосая секретарша с пышными формами, которые соблазнительно выступали под обтягивающей зеленой кофтой.
    — А что случилось? Зачем меня вызывает шеф?
    — Не знаю! Он сегодня не в себе! На меня уже спустил собак, думаю вам он припас что-то более экзотическое!
    Мужчина остановился перед массивной лакированной дверью директора, потер влажные ладони, затем открыв дверь, шагнул за порог.
    За рабочим столом, в большом кожаном кресле, сидел пожилой рыжеволосый мужчина плотного телосложения, и разговаривал по телефону. На столе лежала, разбросанная куча проектной документации, разобраться в которой было практически невозможно. Однако у директора был особый стиль работы с документацией. Вся эта бесформенная кипа, в его понимании, была разложена самым удобным для работы способом.
    — Да, бросте вы, когда мы подводили? Изменения в проекте у нас готовы, все работы будут выполнены в срок, — говорил он кому-то на другом конце провода, потом выслушав собеседника, бросил трубку.
    — Где Милютин? — избегая лишних прелюдий, рявкнул хмурый директор, вошедшему заместителю начальника нормативно-технического отдела.
    — Мы ехали поездом домой, — стал пояснять мужчина в выпуклых очках, — В Россохино объявили получасовую стоянку, Милютин сказал, что сбегает в буфет, купит что-нибудь попить, а поскольку стоянку сократили, думаю, он не успел сесть обратно. Вещи его я забрал. Больше я его не видел! На работе его тоже нет! Я не знаю где он.
    — А по телефону звонили? — продолжил допрос директор.
    — Звонил, и не раз! Но оператор сообщает, что абонент находится не в зоне доступа, — ответил специалист и растерянно пожал плечами.
    — В общем так! Субподрядчики нас уже берут за горло, если мы не вложимся в сроки с монтажом на объекте, мы остановим их работы, и сдача объекта летит к чертовой матери! А вы знаете что это значит?
    Директор встал из-за стола и подошел к подчиненному.
    — А это значит, — продолжил он, глядя ему в глаза, — Что нам придется платить заказчику неустойку за срыв сроков. Вы представляете, какая там сумма штрафа?
    Директор вернулся к столу, и стал рыться в бумагах, затем разыскал там пачку сигарет, вытянул одну, щелкнул зажигалкой и закурил.
    — Значит так! Поскольку остановка за проектной документацией, в которые вы Сергей Викторович с вашим начальником до сих пор не удосуживаетесь сделать нужные изменения, найдете мне Милютина, и желательно живого, потом я с ним разберусь! Завтра к утренней планерке он должен быть у меня. Если сорвете монтажные работы, штраф платить будете со своего кармана, — потом добавил, — Оба! Все идите!
    Взъерошенный мужчина с козлиной бородкой выскочил с кабинета директора компании, и быстрым семенящим шагом скатился по лестнице на первый этаж, пробежал по коридору и без стука ввалился в дверь начальника отдела кадров.
    — Мне срочно нужен домашний адрес Милютина, — выпалил он, Низенький лысоватый мужчина в строгом костюме, стоя у окна спокойно поливал с пластиковой бутылки цветы на подоконнике.
    — Что вы так кричите, Сергей Викторович? Пожар? — спокойно спросил начальник отдела кадров.
    — Нет! Куда хуже! — ответил заместитель нормативно-технического отдела.
   
    Пройдя по привокзальной улице, Милютин и Федор Евсеев свернули на примыкающую улицу Ленина, на углу которой находилась гора каменного угля, за которой виднелась водяная колонка с гибким рукавом, для заправки паровозов. Пройдя метров триста, Милютин замедлил шаг, потом остановился. Глядя вперед, он поднял руку, и стал показывать на огромное деревянное сооружение на краю улицы.
    — Это склад! Я вспомнил, это мебельный склад! А, через дорогу, должен быть въезд, с большими воротами. Там располагалось ПМК, или еще какая-то организация. Помню туда грузовики и трактора заезжали, — выпалил вдруг Петр Николаевич.
    В сознании Милютина неожиданно всплыли картинки детства, которые словно на киноленте стали побегать у него перед глазами. Окружающий мир с запахами и звуками далекого детства, словно вихрь ворвался в его жизнь. На душе стало необычайно легко и радостно, чему он даже удивился.
     — Боже, неужели я в прошлом? Это что, мои родители сейчас живы, и находятся где-то рядом?
    Новая реальность полностью захлестнула его сознание, подымая рой мыслей в его голове. Его бросило в пот, а затем стало трясти. Ноги вдруг сделались ватными, и он едва успел схватиться за ствол, рядом стоящего дерева, что бы ни упасть.
    — Давайте постоим, что-то ноги не идут! — попросил он Федора, едва ворочая языком.
    — Что с вами? — спросил настороженно Евсеев.
    — Ничего! Сейчас пройдет! — пробурчал Милютин, глубоко вдыхая майский воздух.
    Федор подошел поближе и забрал у Милютина сумку с пивом.
    — Я хочу повидать отца и мать! — вдруг высказался путешественник во времени, вводя своего попутчика в ступор.
    — Да вы что, с ума сошли! — обеспокоился Федор, — Ни в коем случае этого делать нельзя, иначе такая каша заварится! Последствия для вас, и для них могут быть катастрофическими! Даже и не думайте! Нам сейчас нужно незаметно пробраться в гараж, что бы Люська не застукала, там решим, что делать дальше.
    Двое мужчин прошли через дворы, и попали на небольшой переулок, в конце которого расположились два двухэтажных здания с красного кирпича. Между домами виднелись небольшие будки, сделанные с подручных материалов, которые владельцы именовали гаражами. Подойдя к углу одного из жилых зданий, Федор остановил рукой Милютина, и незаметно осмотрел двор.
    — Люськи не видно! — сообщил он, затем кивнул головой.
    Они быстро прошагали к одному из гаражей, с накиданными на крыше досками. Федор быстро отомкнул навесной замок, и мужчины зашли внутрь.
    — Кажись, проскочили! — заключил Евсеев, потом приставил левый глаз к небольшой щелочке, через которую пробивался свет, что бы еще раз убедиться, что жена их не застукала.
    — Все в порядке!
    Федор обошел старый мотоцикл, стоявший на подножке, в центре гаража. Затем повернувшись боком, протиснулся в узкий проход, образовавшийся между стеной и сложенной друг на друга большой стопки старых радиоприемников и магнитофонов. Подойдя к столу, стоявшему у тыльной стенки, включил свет, и поставил на стол сумку с пивом.
    — Проходите! — махнув рукой, пригласил он гостя.
    Милютин тем же способом преодолел проход, и подошел к Федору.
    — Присаживайтесь! — указал хозяин, на деревянный стул, приставленный к стене.
    Петр Николаевич уселся, и стал рассматривать окружающую обстановку, которая походила на склад по приему металлолома. Федор вытащил со стола толстую папку с вырезками газет, и общую тетрадь в коричневой обложке, стер с них пыль, и положил рядом с сумкой. Немного поразмышляв, он подошел к сложенной радиоаппаратуре, и стал переставлять магнитофоны.
    — Зачем вам столько? — спросил Милютин.
    — Да, это люди приносят, а я ремонтирую. В моем положении лишняя копейка не помешает, — пояснил Федор, и вытянул один из старых моделей с названием «Маяк», который затем установил на стол, поближе к гостю.
    — Еще одну минуту! — попросил Евсеев, после чего снова полез в ящик стола, и достал оттуда две магнитофонные кассеты и микрофон.
    — Готовите радиостудию? — поинтересовался Петр Николаевич.
    — Надеюсь, вы не откажите, если я запишу ваш рассказ на ленту? — спросил Федор, молитвенно глядя на гостя.
    — Если поможете мне вернуться обратно, то я согласен на все. Я даже подарю вам свой мобильный телефон. Только помогите! — ответил Милютин, ожидая, что скажет Евсеев.
    Федор вставил шнур в розетку питания, подключил микрофон, и щелкнул переключатель. Магнитофонная лента, медленно поплыла по записывающей головке, на которой оставался голос гостя из будущего.
    Их неожиданная встреча, была для бывшего учителя физики, настоящим подарком небес. Теперь ему не нужно было добывать факты, что бы доказывать всем реальность своей теории. Доказательства сами плыли ему в руки, которые надежно фиксировала магнитофонная лента.
    — Теперь посмотрим, кто из нас чокнутый, — шептал бывший учитель, подгоняя пальцем приемную бабину — Вам нужны были доказательства? Будут вам доказательства! О! Еще какие доказательства!
    Он направил микрофон и повернулся к Милютину.
    — Ну, что ж, перейдем к делу! — начал он, после чего попросил его представиться.
   
    Заместитель начальник нормативно-технического отдела Дроздов Сергей Викторович, стоял в подъезде в одной из многоэтажек Заречного района Россохино, и беседовал с милой женщиной в халате. В приоткрытую входную дверь квартиры, которая располагалась на третьем этаже, выглядывал темненький мальчик лет семи, и внимательно слушал их разговор.
    — Да говорю же вам, еще не появлялся. На телефон не отвечает. Может с ним что случилось? — обеспокоенно говорила жена Милютина.
    — Хм! Весьма странно! Куда же он пропал? — задумался Дроздов, поглаживая свою козлиную бородку.
    Женщина была не многословна. По ее странному выражению лица читалось, что она темнит, и о чем-то догадывается, но спросить напрямую заместитель отдела не решался.
    — Ладно, будем надеяться, что к вечеру объявится. Я вас попрошу, если найдется ваш муж, пусть немедленно мне перезвонит.
    — Что-то случилось? — спросила та.
    — Да на работе аврал, без него не разгребем! — ответил мужчина с козлиной бородкой, и передал ей визитку.
    Попрощавшись, Сергей Викторович спустился с лестницы, и вышел с подъезда.
    — Может к своей зазнобе рванул? — неожиданно проскользнула мысль в голове Дроздова, — Об этом я как-то и не подумал!
    Мужчина отошел от подъезда и посмотрел в окно третьего этажа. За шторкой мелькнул женский силуэт.
    — Не иначе как поехал к своей Зиночке, и мне ничего не сказал! Вот жук! Вышел яко бы за пивом, а сам рванул к ней, и теперь ищи свищи его! — рассуждал Дроздов, — Да, но, почему тогда оставил вещи в купе? Был уверен, что я их заберу? Ну, конечно! Это же очевидно! И где теперь мне искать эту сладкую парочку? Теперь только у наших сотрудниц это можно выведать, те наверняка что-то знают, те вообще про все знают!
    Евсеев вышел на центральную улицу, и побрел вдоль многочисленных витрин, которые своим видом завлекали внимание прохожих. На одной из таких витрин случайно зацепился его взгляд, и он остановился.
    — Гадаю и предвижу будущее (100-прцентная гарантия!) — прочитал он красочную надпись под таинственным ликом женщин в центре рекламного щита. Он улыбнулся.
    — Чем люди только не зарабатывают?
    Дроздов, было, хотел двинуться дальше, но тут ему в голову влетела интересная мысль, — Может гадалка скажет, куда подевался Милютин? А, что? Хоть даст намек, где его искать, и то уже легче будет!
    Вскоре мужчина уже сидел у стола в зашторенной комнате, по периметру которой горели свечи. На столе лежала фиолетовая скатерть с расписанной белой звездой посередине. На скатерти в несколько рядов были разложены разноцветные минералы, которые новогодними огнями отблескивали от свечного света. За столом сидела молодая девушка с пышной прической, пальцы которой были унизаны золотыми кольцами с драгоценными камнями. На груди, подвешенный за шею, висел большой медный кулон со странными знаками. Девушка держала в руках большую колоду Таро, и тщательно ее перетасовывала.
    — Представьте образ вашего коллеги! — попросила она Дроздова, и аккуратно сложила колоду.
    Арканы были готовы приоткрыть тайну. Сергей Викторович застыл в томительном ожидании узнать, куда же занесло его начальника, который не подавал никакой весточки. Гадалка стала тянуть по одной карте, и раскладывать их в виде креста, на фиолетовой скатерти.
    — Ого! — сразу вырвалось из уст молодой девушки, — Что ж это за место? Карты говорят, что он сейчас где-то очень далеко. Туда не летают самолеты и не ездят поезда. У меня такое ощущение, что он вообще не с нами!
    — Не пугайте! — встрепенулся от такого заявления Дроздов, — Он что, погиб?
    Тревожный взгляд мужчины, остановился на лице гадалки, в ожидании вести о самом страшном исходе.
    — Не-т! Нет! Он живой, но вернуться оттуда, где он сейчас находится, практически невозможно. Сама не понимаю, что это за место! Он вроде и здесь, и в то же время в другом мире!
    Гадалка следом выложила дополнительные карты, и задумалась.
    — Шанс конечно у него есть, но без помощи ведающего человека, ему не обойтись! Ему сейчас требуется помощь! — заключила она.
    Дальнейшие попытки докопаться до сути дела были безуспешны. Карты наотрез отказывались говорить больше того, что уже сказали. Что это было за место, так и осталось загадкой.
    Расплатившись, Дроздов вышел на улицу, и снова пошагал по центральной улице. Визит к гадалке не прояснил ситуацию, а запутал его еще больше.
    — Без посторонней помощи ему не обойтись! Что бы это значило? — думал Сергей Викторович, повторяя слова гадалки.
    Он снова начал перебирать в голове различные варианты.
    — На Луну его занесло, что ли?
   
    В гараже Евсеев с необъяснимым вдохновением водил мотоциклетной спицей по нарисованным в тетради схемам и формулам, предрекая гостю бездну возможностей, которая давала человечеству его теория перемещения во времени. По его виду, с каким он раскрывал ее суть, она тянула как минимум, на Нобелевскую премию. Оставалось только собрать доказательную базу, и ждать аплодисментов в научных кругах. Милютин вначале внимательно слушал лекцию Федора, пытаясь вникнуть в суть его слов, переводя взгляд то на него, то на тетрадь, испещренную замысловатыми схемами, пока все это ему не надоело.
    — Подождите! Подождите! — прервал его Петр Николаевич, — Это конечно все хорошо! Я в этом деле мало что смыслю, и не могу в полной мере оценить ваше открытие, но у меня к вам только одна просьба — верните меня обратно! Я хочу домой, понимаете? Там у меня осталась жена, сын, работа, мои друзья! Мне больше ничего не надо! Я просто хочу побыстрее попасть домой! Вот и все!
    Его молитвенный взгляд как-то повлиял на Федора и тот замолчал. Наступила небольшая пауза. Магнитофон по-прежнему крутил кассеты, записывая теперь мертвую тишину. Евсеев, изменившись в лице, положил спицу на стол и закрыл тетрадь, потом выключил магнитофон.
    — Ладно! Я понял вас!
    Он направился в угол гаража, вытянул из железного хлама мотоциклетную пружину от переднего амортизатора, и вернулся обратно.
    — Вот смотрите! — начал он уже совсем другим тоном, — Если представить, что время имеет спиралевидную форму, как эта пружина, и попробовать ее согнуть, то смотрите что получается на изгибе.
    Он взялся за верхний конец пружины и с усилием стал гнуть. В месте сгиба витки пружины стали касаться друг друга.
    — Видите, в месте изгиба витки соединились? Я это называю слипанием! Точно так происходит со временем, при неправильном развитии цивилизации, витки времени будущего могут слипаться с витками прошлого. Так вот, в местах таких слипаний и происходит прошивка. Это что-то похожее на короткое замыкание в обмотках трансформатора. Вот через эти места и шныряет ваш поезд то в одну, то в другую сторону. Вот, в принципе и вся теория!
    — Понятно! Но, как это может мне помочь? — спросил Милютин.
    — А вот вырезки с газет за последние пять лет, в которых точно указано место и, временя, когда был зафиксирован случайными людьми поезд-призрак, — спокойным тоном ответил Евсеев, и достал старую пухлую папку, — Здесь есть все для анализа!
    — Не понимаю, что это может дать? — недоумевал гость.
    — Я сделал график, и нанес на нем время и место появления поезда, где его видели. В результате я обнаружил забавную штуку. Оказывается, он не просто болтается туда-сюда, а в его движении просматривается определенная цикличность, поддающаяся вычислению.
    — Это что, зная цикл, можно предположить, когда он снова появится, и в каком месте? — вдруг осенило Милютина.
    — Ну, слава богу, дошло! Я вас к этому и веду! — облегченно вздохнул Федор, — Вот только у меня просчитана цикличность его движения в одну сторону, то есть с будущего в прошлое, поскольку это меня больше интересует, а вот с нашего времени в будущее, нужно снова выбирать все данные с вырезок газет и делать новые расчеты.
    — А сколько времени для этого понадобится? — спросил Петр Николаевич.
    — Ну, дня три не меньше!
    — Вы намекаете на то, что этим поездом я смогу вернуться обратно? А, если я не попаду в свое время, и заеду дальше в будущее? — спросил с опаской Милютин.
    — Это уже будет зависеть от вас, тут я вам ничем не могу помочь! Другого способа вернуться обратно я не вижу! — подытожил Федор.
    Милютин задумался и стал энергично тереть ладони. Его взгляд был направлен на маленькую гайку, валявшуюся под столом. В уме он начал взвешивать все за и против. То, что предложил ему бывший учитель физики, имело свою логику, и давало шанс вернуться обратно. В его положении это был свет в конце тоннеля, за который Петр Николаевич не мог не ухватиться.
    — Хорошо, я согласен! — озвучил свой вердикт Милютин, — Но, где я буду жить все эти дни?
    — Это не проблема! У нас есть школьный пионерлагерь в Никитовке, это недалеко. Может, слышали в детстве пионерлагерь «Орленок»?
    — Да! Кажется, припоминаю! — ответил гость.
    Так вот, скоро намечается первый заезд, туда и отправляйтесь.
    — А, что я там буду делать? У меня же паспорт не ваш и деньги другие, как же я со всем этим…?
    — Вы хорошо плаваете? — перебил его Евсеев.
    — Да, в общем не плохо, могу свободно реку переплыть.
    — Там будут нужны спасатели. Я напишу записку, вас возьмут. За все остальное не переживайте. Будет и кров, будет и пища! Ну, а я займусь расчетами. Постараюсь побыстрее! Как высчитаю, тут же к вам приеду. Не переживайте! Я сам заинтересован проверить свою теорию, что бы…
    Федор, замялся, поняв, что это не тот случай когда, рискуя судьбой человека, можно проверять свои теории.
    — Извините! — тихо сказал Евсеев, затем отводя взгляд в сторону, уселся за стол.
    Он покопался в верхнем ящике, достал ручку с бумагой, и стал расписывать, как добраться до пионерлагеря. На обратной стороне листочка добавил маленькую схему.
    — Вот адрес, вы разберетесь! — сказал он, протягивая его Милютину, потом спохватившись, заметил.
    — Да, вот еще!
    Он достал с кармана плаща сложенную банкноту достоинством один рубль, и передал гостю.
     — Берите! Берите! Это вам на автобус! Пешком вы туда вряд ли дойдете!
    В поисках выхода из сложившейся ситуации, Евсеев предложил вполне логическое решение. Хоть это был и рискованный план, но все же, он давал шанс Милютину вернуться обратно домой.
    Теперь для Евсеева наступил самый главный момент, которого он ждал с нетерпением. Заметно ерзая по стулу, Федор ждал от гостя рассказа о будущем, которое манило, и не давало ему покоя. И вот когда наступил час сорвать завесу времени, и его рука снова потянулась к магнитофону, что бы включить запись, в гараже неожиданно появилась Люся.
    — Ах, вот ты где! Ну конечно и собутыльника с собой привел! Боже, как мне все это надоело! — процедила сквозь зубы вошедшая жена.
    По внешнему виду полной женщины было понятно, что ее реплика была лишь первым ветерком перед надвигающейся бурей.
    Не желая участвовать в семейных разборках, Милютин встал со стула, положил записку с деньгами в карман, и незаметно выскользнул с гаража, оставив сумку с пивом на столе, от которой он уже давно хотел избавиться.
   
    Дроздов стоял на пороге пешеходного перехода через магистральную улицу города, и ждал зеленого сигнала светофора. Неожиданно его взгляд на противоположной стороне улицы выхватил с толпы два знакомых женских силуэта. Женщины свернули с тротуара и стали подниматься по ступенькам, к входу в двухэтажное здание торгового центра, под названием «Орион».
    — Людочка и Женечка! Ага, как раз вы мне и нужны!
    Сергей Викторович перевел взгляд на светофор и посмотрел на табло снизу, на котором шел обратный отсчет времени. Светофор вскоре перемигнул, и ожидающая толпа вместе с Дроздовым двинулись по зебре. На ходу он снова бросил взгляд на порог торгового центра, но женщин уже не было видно, они успели зайти в помещение.
    Мужчина прибавил шаг, ускользая от столкновения, затем быстро поднялся по ступенькам, и, позабыв о приличии, вломился во входные двери торгового заведения. Однако, когда он осмотрелся внутри, знакомых силуэтов не обнаружил. Ровно пятнадцать минут ему понадобилось, что бы в переполненном людьми здании отыскать двух женщин его компании. Они сидели за столиком во внутреннем кафе, которое располагалось на втором этаже.
    — Ну, здрасте! — сказал он, переводя дыхание, — Значит вот как подбивают месячные балансы работники нашей бухгалтерии! Теперь я понимаю, почему шеф хочет назначить независимый аудит!
    Растерянные и перепуганные взгляды женщин тут же застыли на лице мужчины с козлиной бородкой.
    — Что вы Сергей Викторович, мы только на минуточку заскочили перекусить, — отозвалась светленькая Людочка.
    — Просидели бы до полуночи с этими цифрами как мы, посмотрела бы я на вас! — с ходу пошла в контрнаступление рыжеволосая Евгения.
    — Ладно! Не пугайтесь! У меня к вам выгодное предложение, — продолжил Дроздов, усаживаясь за столик третьим, — Вы мне даете один адресок, а я закрою глаза на ваши визиты по злачным местам.
    Мужчина потрогал распечатанную бутылку красного вина стоящую в центре стола. Женщины переглянулись.
    — Ну, как идет?
    — А, можно конкретней? — деловым тоном попросила Женя.
    — Мне нужен адрес Зиночки.
    Женщины сделали вид, что не понимают, о ком он спрашивает.
    — Да знаете, о ком речь! Я говорю о любовнице Милютина.
    — Зачем она вам? — открыто спросила Людочка.
    — Милютина велено из-под земли достать, но к утренней планерке доставить! Вот так девочки! Сам шеф приказал! — пояснил Дроздов, загадочно поднимая вверх указательный палец правой руки.
    — А, он не с ней, — отозвалась Евгения, — Я утром ее видела, она ребенка в больницу повезла, так что ищите в другом месте!
    — Это точно? — спросил уже серьезным тоном Дроздов.
    — Точнее не бывает! Зина в моем доме живет, я уж знаю!
    — Та-ак! И тут облом! — пробурчал мужчина с бородкой, — Чувствую, плакали мои сбережения на машину!
    — А что случилось? — поинтересовалась светловолосая Люда.
    — Лучше не спрашивайте! Как представлю, самому страшно становится!
    — А, он случайно не укотил на нем? — перебила диалог рыжеволосая Женя, показывая куда-то за спину мужчины.
    Мужчина повернулся и увидел над барменской стойкой большой монитор, по которому передавали свежие региональные новости. В центре кадра стояла молодая журналистка с микрофоном в руке, и поочередно брала у окружающих людей интервью. На заднем плане картинки виднелось знакомое здание вокзала станции Ключи.
    — Расскажите, когда это было? — спрашивала корреспондент телевидения у пожилого мужчины.
    — Это было где-то под утро. Только, начинало светлеть. Мы с женой приехали на вокзал проводить брата, и вышли на перрон. К нему подъехал странный поезд. Честно говоря, я такой видел впервые. От него, веяло чем-то потусторонним! Да! Да! Не удивляйтесь, это почувствовала и моя жена! А, когда брат увидел что, в локомотиве не было машиниста, сразу отказался в него садиться.
    — А, как выглядел внешне этот поезд? — продолжала расспрашивать журналистка.
    С толпы посыпались реплики других очевидцев, которые тоже хотели принять участие в интервью.
    — Да такой же, как и остальные! — ответила рядом стоящая женщина. — Да, нет! Ну что вы говорите, он был похож на тот, что еще в старину ездили! — перебил ее мужчина помоложе, стоявший рядом.
    Дроздов поднялся со стула и подошел к монитору. Он долго водил глазами по экрану, вникая во все подробности освещаемого события, которое произошло как раз в то время, когда пропал его начальник. Простояв так еще какое-то время, он неожиданно оглянулся, и посмотрел на сидящих за столиком женщин. Лицо Дроздова превратилось в застывшую маску, выражающую крайнее удивление, пропитанное бессознательным страхом.
   
    Милютин отрешенно брел улицами старого Россохино, полностью погрузившись в свои мысли. Он размышлял над рискованным планом, который предложил ему Евсеев. Минув городскую площадь, он свернул в проулок, к большим домам, за которыми виднелась река. Дойдя до барачного дома с небольшим двором, он встретил мальчика на велосипеде, который ехал ему на встречу. Расстегнутые полы полосатой рубашки малолетнего пацана раздувались, словно паруса.
    — Саня, привет! — неожиданно вырвалось у Милютина, который узнал в нем друга детства, жившего во втором подъезде их общего дома.
    Мальчик поздоровался, и объехал стороной незнакомого мужчину. Когда до прибывшего гостя дошло, что его приветствие вырвалось у него бессознательно, он осмотрелся, и тут же опешил. Ноги привели его к дому, где прошло его детство. Странное чувство сразу охватило его существо. В его организме стали пробуждаться все клеточки, высвобождая накопленную память. Перед глазами побежали красочные образы. Ощущение было такое, словно он начинал тонуть в своем детстве. Это было похоже на огромную воронку, которая стремилась захватить его, а затем выкинуть в пространство уже маленьким ребенком. Он страшно испугался. Сердце заколотилось, а ноги снова сделались ватными. Преодолевая слабость, Милютин сделал несколько шагов к углу здания, и заглянул во двор. У их открытого сарая стоял старенький мотоцикл ИЖ-49, с которым, как и раньше, сидя на маленьком стульчике, копался его отец Николай Ефимович. Мама, которую звали Мария Никифоровна, развешивала на веревках постиранное белье. По двору все так же бегала детвора и играла в выбивалки.
    — Идите дальше играть, а то вы мне все белье испачкаете! — услышал он родной голос матери, который больше двадцати лет, не слышали его уши.
    Милютин почувствовал, как чувство обиды и жалости стали сковывать его дыхание, а с глаз потекли слезы. Он шагнул назад за угол. Там, что бы ни упасть, мужчина прислонился спиной к разогретой солнцем, стене. Однако ноги уже не держали тело, и он стал медленно съезжать на корточки, заливаясь слезами.
    Только теперь он понял слова Федора, который предостерегал его от встречи с родителями. Совладать с тем, что творилось в его душе, было не в силах, и он впал в незабытье. Сколько он так просидел, неизвестно, но когда пришел в себя увидел рядом склонившихся над ним незнакомых мужчину и женщину, которые трепали его за рукав.
    — Мужчина, что с вами? — спрашивали те.
    — Нет! Нет! Все в порядке, сердечко немного прихватило, уже лучше! — отозвался он.
    Ему помогли подняться на ноги, после чего Милютин поблагодарил незнакомцев за помощь, и те ушли.
    — Все! — решил он, — Надо поскорее отсюда убираться, пока это все не кончилось плохо!
    Однако перед тем как уйти, Петр Николаевич осмотрелся по сторонам, подошел к спальному окну на первом этаже, которое выходило в проулок, где он находился, и слегка толкнул приоткрытую створку. Окно со скрипом отворилось, цепляясь за тюль. Затем он стянул с пальца золотое обручальное кольцо, и положил рядом с цветком алое, который рос на подоконнике спальни.
    — Простите мои родные, это все, что я могу для вас сделать!
    Потом прикрыл створку, и быстрым шагом зашагал обратно.
   
    Пионерлагерь «Орленок» располагался в живописном месте хвойного леса на берегу реки, близ села Никитовка. В тот самый момент, когда Милютин входил на его территорию, там кипела работа по подготовке к приему детей на отдых. Хоть до первого заезда оставалась еще целая неделя, работники лагеря не успевали вложиться в разработанный график, и все выглядело как аврал. Директор лагеря — худощавая пожилая женщина, в строгом деловом костюме, с хорошо уложенной прической, сидела за столом своего кабинета и перебирала документацию. В дверь тихо постучали. Женщина быстро спрятала в стол пепельницу, набитую окурками папирос, и помахала перед собой руками, разгоняя остатки дыма над столом.
    — Войдите! — хриплым голосом крикнула она, и придала телу представительный вид, который подобает иметь руководителю при общении с людьми. В кабинет вошел Милютин, и остановился у двери.
    — Я по поводу работы! — озвучил он цель своего визита, и полез в боковой карман за листком бумаги с адресом, на котором Федор в нескольких словах написал личную просьбу.
    — Подходите поближе! — сказала директор.
    Петр Николаевич приблизился к столу, и положил на него записку. Директор надела очки и ознакомилась с текстом.
    В глубине души женщина уважала бывшего учителя физики как человека, однако его чудачества и странное поведение не одобряла, потому как была привержена устоявшимся и консервативным взглядам на жизнь.
    — Вы кстати к нам пожаловали! Это просто чудьненько! — произнесла женщина, разглядывая посетителя.
    Потом она встала из-за стола, подошла к мужчине, и легонько взяла его под руку.
    — Прошу! — произнесла директор, и повела Милютина к распахнутому окну, — Вон видите, работает плотник, а рядом стоит мужчина в синем халате? Это наш завхоз — Михаил Трофимович. Идите к нему, пусть введет вас в курс дела, и покажет ваше помещение, а мне извините, сейчас некогда! Готовим лагерь к заезду. Через три дня приезжает комиссия, а у нас еще многое не готово, — сказала директор, и села за стол, — Слава богу, еще одна штатная единица закрыта, спасатель сам пришел, это просто чудьненько!
    Петр Николаевич покинул кабинет и вышел наружу.
    — Кажется, я нашел себе жилье! Просто чудьненько! — прошептал он себе под нос, — Тьфу ты черт! Привязалось это чудьненько!
    Милютин разглядел среди бегающих работников завхоза, и направился к нему.
    Помещение, в которое его поселили, оказалось лучше, чем он ожидал. Если не считать стопку спасательных кругов в углу, три пары весел для лодок, приставленных к стене и плавательных принадлежностей на стеллажах, помещение вполне могло сойти за жилое. В центе стоял круглый стол со стульями, у порога висела вешалка для одежды. На входе стол умывальник с поржавевшим зеркалом наверху. Окно выходило к лесной дороге, которая вела к автобусной остановке. На стене висели распорядок лагеря, табличка «01» для вызова пожарных в случае возгорания, а также план эвакуации, если огонь, не дай бог, обретет угрожающие размеры.
    Милютин повесил на вешалку пиджак и вышел на порог деревянного здания. Простояв немного, он сошел на зеленую траву, а потом направился по центральной аллее к ступенчатому спуску ведущего к реке. Спустившись по нему вниз, он прошел встроенные железные ворота, в ограждении лагеря, и вышел на пляж, где полным ходом кипела работа. Бригада рабочих из пяти человек, стоя по пояс в воде, забивали в дно реки деревянные столбы, которые потом предстояло опоясать заградительной сеткой. Прямо перед ним располагался небольшой деревянный причал, к которому были пристегнуты на цепь три деревянные лодки. Милютин зашел на причал и осмотрел их поближе. На всех лодках пайолы были покрыты водой. В одной из них он даже заметил плавающую лягушку. Мужчина снял обувь, закатил холоши брюк и сел на край причала, опустив ноги в речку. Свежесть воды после кошмарной ночи, произвела свое магическое действие и он стал приходить в норму. Осмотрев панораму местности, он перевел взгляд, и стал наблюдать за лягушкой, плавающей в лодке. Она чем- то напомнила его самого. Лягушка, попавшая в другую среду обитания, пыталась вернуться обратно в реку. Время от времени она прыгала на борт, но затем снова сползала на дно лодки. Это натолкнуло его на рассуждения о превратности человеческой судьбы.
     — Казалось, вот перед тобой та самая река, на которую в детстве ходил купаться, и местность та же, и город рядом с живыми родителями, и просто стоит сделать шаг навстречу? А в реальности, ты наблюдаешь за всем этим как за стеклом, которая не пускает! Вы Петр Николаевич, — обратился он к себе, — Здесь уже в гостях, и занять свое законное место не можете! Ерунда какая-то выходит! Может это сон? Есть же летаргический сон? Может я в него впал и то, что я вижу просто иллюзия, загадочная игра подсознания?
    За спиной Милютин услышал приближающийся женский голос.
    — Это вы наш новый спасатель?
    Мужчина повернулся назад. К нему подошла симпатичная женщина средних лет в белом халате.
    — Кажется я! — ответил Петр Николаевич.
    — Я вас уже обыскалась! Идемте в столовую обедать! — пригласила приветливым тоном женщина.
    — К сожалению, у меня в кармане осталась одна мелочь, на обед вряд ли хватит, — пожимая плечами, ответил Милютин.
    — Да что вы? Какие деньги? У нас весь персонал питается бесплатно. Так что завтракать, обедать и ужинать будете вместе с нами. Давайте, вставайте и пошли, нас уже ждут!
    Мужчина поднялся, надел на мокрые ноги носки, затем обувь.
    — Ну, что ж идемте! — заметно обрадовался предложению Петр Николаевич, — Честно говоря, я изрядно проголодался!
    Милютин, пропуская женщину вперед, пошли в направлении ворот, затем поднялись по ступенчатому спуску, и скрылись в расположении лагеря.
    Напряженный день, который остался за плечами прибывшего гостя, сделал свое дело, и первую ночь он спал, как никогда, крепко до самого утра. Проснувшись, он почувствовал себя на удивление бодрым, и даже в расположении духа. После завтрака Петр Николаевич вернулся в свою комнату, достал с умывальника ведро с использованной водой, а под стеллажом отыскал красную ветхую тряпку, которая когда-то была частью большого флага пионерской организации лагеря. Собрав, незамысловатый инвентарь, он закрыл помещение, и отправился на пляж. Бригада рабочих уже готовила сетку для ограждения зоны купания. Мужчина, понаблюдав за рабочими, то же разделся, залез в крайнюю лодку, и принялся ведром выбирать скопившуюся в лодках воду, которые нужно было превратить в плавучие наблюдательные пункты.
    Погрузившись в работу, ему пришлось неоднократно бегать то к завхозу за паклей, то к плотнику за инструментом, что бы законопатить течи в днищах. Это дало ему возможность в свой первый рабочий день познакомиться с большинством людей из обслуживающего персонала. На какой-то миг он даже начал забывать, что является гостем в их времени, и стал употреблять в разговорах современные выражения, которые были непонятны окружающим. А когда в собеседниках видел непонимание и растерянность, тогда улыбался, и давал понять, что такие речевые обороты, просто присущи его характеру.
    В конце рабочего дня воздух сильно прогрелся и начало парить, Милютин заглянул в библиотеку, располагавшуюся в одном из корпусов, вместе с актовым залом. Там женщина в возрасте, протирала полки невысоких стеллажей, и расставляла на них книги.
    — Можно войти? — спросил он, заглядывая в приоткрытую дверь.
    — Да ! Да! — посмотрела на дверь женщина, через спущенные на нос очки.
    Милютин вошел в помещение и прикрыл за собой дверь.
    — Я работаю в лагере спасателем, а вечерами становится скучновато. Хотелось бы что-нибудь почитать! — пояснил визит мужчина.
    — Я поняла, проходите! — ответила библиотекарь, — Вот только взрослой литературы у нас нет. Все книги рассчитаны на детей, сами понимаете пионерлагерь! Все что имеется в наличии — перед вами. Выбирайте!
    Милютин подошел к стеллажам, и некоторое время бегал глазами по выставленным книгам. Потом, приметив одну, вытащил ее со стопки, лежащей в правом углу, на которой лежала закладка «Избранные».
    — Даниэль Дефо «Робинзон Крузо», — прочитал он на потертой обложке. Под названием был изображен человек среди пальм, в заплатанных одеждах, на фоне бескрайнего океана.
    — Пожалуй, вот эту возьму! — сказал посетитель, и подошел к рабочему столу, за которым привычно заняла свое рабочее место библиотекарь.
    — Давайте книгу! — попросила она и, приняла выбранный посетителем экземпляр.
    Выяснив его анкетные данные, библиотекарь быстро заполнила формуляр и подняла голову.
    — Интересная книга! Когда я перечитываю ее, всегда вспоминаю детство! — заметила с улыбкой женщина, и передала ее необычному посетителю.
    Скрываясь от вечерней жары, в своем прохладном помещении, Милютин открыл книгу, и погрузился в давно знакомую историю Робинзона Крузо, которая была теперь, как никогда созвучна его душе и настроению.
   
    Не успело солнце уйти за горизонт, как небо над Россохино заволокло свинцовыми тучами. Где-то вдали уже блестели зарницы. Воздух начал свежеть и стало холодно. Надвигалась майская гроза. Ветер постоянно менял направление и трудно было определить, с какой стороны подойдет грозовой фронт. Раскаты грома стали усиливаться, и быстро стемнело. Сначала небольшой дождик освежил дома и улицы города, но затем стал лить как с ведра, переходя в настоящий ливень.
    Со стороны города по мостовой дороге, в сторону Никитовки ехал одинокий мотоциклист. Луч от фары, с трудом пробивал мглу, которую сгущал ливень. Из-под колес летела вода, перемешанная с дорожной грязью. Головка цилиндра парила как чайник, от попадающих на нее брызг. На мотоциклисте был одет зеленый брезентовый плащ с капюшоном, который судя по промокшему виду, давно не спасал его от непогоды. Подъехав к развилке, он повернул на проселочную дорогу, в направлении деревни, на что указывал прибитый указатель на дорожном столбе.
    Милютин спал на диване, прикрывши лицо открытой книгой. Его внезапно разбудил стук в дверь. Мужчина откинул книгу в сторону и поднялся с дивана. Он потер сонные глаза, и посмотрел в темное окно, по которому хлестал страшный ливень. За мокрым стеклом без перерыва блистали молнии, озаряя голубоватым светом лесную округу. Он сначала подумал, что его разбудили раскаты грома, и хотел было снова прилечь, но в дверь снова постучали, уже более энергично и настойчивее.
    — Кто там? — крикнул он.
    — Это Евсеев! Да открывайте скорее, Петр Николаевич! — послышалось за дверью.
    Милютина словно шпигнули булавкой в заднее место. Он тут же вскочил и кинулся к дверям, торопливо проворачивая ключ. В помещение вошел Федор, с которого потоком лилась вода. Он скинул с головы капюшон и протянул мокрую руку.
    — Здравствуйте, я за вами! Нужно быстро собираться! В нашем расположении всего два часа!
    Петр Николаевич пожал ему руку, и на миг застыл.
    — Что, уже?
    — Давайте, не тяните время! — подгонял его Федор.
    Осознавая, что судьбоносный час пробил, Милютин впопыхах закрутится на месте как волчок, и стал соображать, что забрать.
    — Пиджак! Пиджак свой заберите! — прокричал Евсеев, преодолевая раскатистый гром, напоминающий удаляющуюся череду взрывов.
    Пока Петр Николаевич надевал пиджак, Федор вытянул из своего плаща сверток и протянул Милютину.
    — Я вам плащ захватил, там такое твориться просто ужас!
    Милютин развернул сверток, и быстро накинул на себя скомканный плащ. Потом, погасив свет, они тут же вышли из помещения.
    Вскоре мотоцикл уже нес своих седоков, по мостовой дороге в противоположном направлении от города.
    — Почему мы едем в другую сторону, город же сзади? — прокричал Милютин, преодолевая рокот двигателя.
    — Так надо! Потом узнаете! — донеслись еле разборчивые слова Федора, которые тут же унес встречный ветер.
   
    Железнодорожная остановка «Веселки» находилась в тридцати километрах от районного центра Россохино. Она была названа в честь недалеко расположенной деревни под таким же названием. Веселки, как и другие деревни в округе, медленно доживали свой век, превращаясь в настоящую глухомань, в которую даже днем редко кто заглядывал. Но почему-то именно на этой железнодорожной остановке, чаще всего и видели странный поезд-призрак. Он после полуночи, прибывал к перрону, стоял некоторое время, потом внезапно исчезал, растворяясь в пространстве.
    Когда Евсеев и Милютин приехали на эту остановку, поезда еще не было. Ветер уже гнал дождевые тучи далеко на восток, а на небе стали появляться первые звезды. Федор прислонил мотоцикл к дереву, и они взошли на мокрый деревянный перрон, с наполовину сгнившими досками.
    — Здесь, в течение часа, должен появиться! — сказал бывший учитель физики, рассматривая окружающую темноту, — Я несколько раз проверял данные. Он почему-то появляется именно здесь!
    Милютин слушал и время от времени вздрагивал от мелкой дрожи. Причиной тому была толи промозглая погода, то ли внутреннее волнение, которое медленно в нем нарастало.
    — Вы меня простите! — продолжил Евсеев, — Может сейчас не время, но расскажите, как там в будущем?
    Глаза Федора горели от нетерпения, которое подогревал в нем его интерес.
    Петр Николаевич рассказал бывшему учителю, что ожидаемый коммунизм, который давно маячил на горизонте, так и не наступил, а их великая страна СССР, распалась на отдельные государства. Далее, в словах Милютина стали проскальзывать философские нотки.
    — Хоть человечество и сделало огромный рывок в техническом развитии, — говорил он, — А вот в отношениях людей произошло все наоборот! В нашем времени нормой стали — жестокость и коррупция, равнодушие и чванство. Исчезла доброта и сочувствие! Даже любовь превратили в примитивный секс.
    Потом Милютин задумчиво замолчал.
    — А вы знаете, я бы с удовольствием остался бы в вашем времени! — вдруг заявил он, — Мне здесь так легко и спокойно на душе, вы даже не представляете!
    Федор, с детским изумлением слушал собеседника, и в какой- то миг даже стал сомневаться в правдивости его слов.
    — Да, как это может быть? — спрашивал он.
    — Трудно понять, что с нами произошло! — ответил гость из будущего, — Наверное, это расплата за не правильное развитие, а может еще что повлияло! Поди, узнай, что от чего зависит?
    Милютин, заметив на лице Федора, недоверие к его словам, достал с кармана телефон и стал показывать ему снимки.
    — Вы хорошо знаете свой город? Вот посмотрите, как выглядит центральная площадь, на которой виднеется старая церковь, которую вы не можете не узнать!
    Петр Николаевич передал телефон в руки Федору.
    — Узнаете? — спросил он, — А вот пролистайте пальцем дальше. Вот видите? Это вид города со старыми зданиями, в которых когда-то располагалась школа и поликлиника.
    — Это что, моя школа, в которой я работал? — вырвалось с восторгом у Федора.
    — Надеюсь, это развеяло ваши подозрения? — подытожил Милютин.
    Евсеев заворожено смотрел на картинки родного города, которому еще предстояло существенно преобразиться и повзрослеть, что бы принять те виды, которые он сейчас наблюдал на фотографиях. На вопрос Федора, что это за штука такая, которую он держит в руках, Милютин, доступными выражениями и терминами вкратце объяснил учителю физики о назначении, и возможностях гаджета.
    — Вот можете меня снять! — предложил он Федору.
    Тот отошел немного и нажал на сенсорную кнопку. Темноту тут же разрезал свет фотовспышки. В это время вдалеке послышался нарастающий шум приближающегося поезда.
    — Поезд! — огласил Милютин и забрал телефон у Федора.
    Он быстро открыл заднюю крышку, вынул с телефона сим-карту, после чего поставил крышку обратно.
    — Возьмите! — сказал Милютин, протягивая гаджет Федору.
    Евсеев замялся.
    — Берите, он теперь ваш! Я же обещал! — сказал добродушно Петр Николаевич, и вложил его в руки учителя физики.
    Луч прожектора осветил рельсы. Со стороны поезда вновь пришла волна, под напором которой прогнулись ветки деревьев. Следом появился странный туман, окутывающий окрестности, и начало трясти как при землетрясении. Колесные пары все так же светились ярким зеленым светом, от которого хотелось прикрыть лица. В локомотиве снова не было машиниста. Поезд подошел к перрону и остановился. Сопровождавшие необычные явления, мгновенно исчезли. Теперь поезд был похож на безжизненный призрак. Свет в поезде не горел, а у открытых дверей вагонов снова не было проводников. Милютин крепко обнял Федора, и двинулся к ближайшему входу. Там на миг остановился, и оглянулся назад.
    — Спасибо вам большое! Я вас не забуду! — сказал он на прощание, и запрыгнул в темный тамбур.
    Тут же послышался неприятный скрип двери, которая самопроизвольно закрылись. Локомотив издал крик совы, а колесные пары вагонов снова загорелись зеленым светом, который стал превращаться в густой туман. Когда туман развеялся, поезда уже не было. Евсеев, еще долго стоял на перроне, с трудом веря своим глазам.
    Милютин вошел в свободное купе и уселся у окна, за которым все также было темно. По отдельным огонькам, двигающимся вдали, было видно, что поезд шел быстро. Вскоре Петра Николаевича стало клонить ко сну. Опасаясь проехать свою станцию, он стал энергично тереть виски и бить себя по щекам, что бы взбодриться, однако усилия мужчины были тщетными. Через минуту его голова упала на предплечья рук, лежащих на столе. Милютин снова заснул, погружаясь в необычное состояние, время от времени нарушая тишину, своим внезапным храпом. Петру Николаевичу, приснился знакомый сон, в котором он опять летел над землей. На этот раз он летел навстречу восходящему солнцу, которое готовилось вот-вот показаться из-за горизонта. Однако вместо солнца появился образ его матери, которая в сложенных ладонях держала перед собой сияющее золотое колечко.
    — Петенька, сынок! — говорила она, — Я почувствовала, что это ты приходил и передал нам колечко! Родной мой, как я соскучилась по тебе? Ты сынок спи, и не переживай! Когда наступит время, я тебя разбужу!
    Потом образ матери исчез, а он продолжал лететь дальше, навстречу утреннему горизонту. Потом снова появился приятный голос матери, который исходил откуда-то сверху. Он звучал точно так, как в детстве она будила его в школу.
    — Петенька, сынок, вставай! Уже пора!
    Милютин резко поднял голову, и услышал людскую возню недалеко от себя. В проходе вагона столпились люди с большими дорожными сумками, которые уже готовились к выходу. Он протер глаза и посмотрел в окно. Перед ним виднелось привычное здание вокзала, которое он страстно желал увидеть.
    — Ура! Я дома? — вырвалось из его уст.
    На лице мужчины засияла счастливая улыбка.
    Выбравшись с вагона, он семенящим шагом забежал в подземный переход, который вывел его на привокзальную площадь, где уже ожидали машины такси.
    — До улицы Студенческой шестьдесят семь доедем? — спросил он водителя белого Фольцвагена через открытое окно.
    — Садитесь! — отозвался бородатый водитель.
    Машина задним ходом выехала из тупика, затем развернувшись, помчалась по указанному адресу.
    Через час Милютин уже бродил по своей квартире, заглядывая в пустынные комнаты. Жены дома не бывало, так как в это время она обычно была на работе, а сына отвела в детский сад. Зайдя на кухню, он увидел на столе исписанный лист бумаги, адресованный начальнику городской полиции.
     — Прошу принять меры по поиску моего мужа Милютина Петра Николаевича, 1963 года рождения, проживающего по улице Студенческой-67 кв.49, который будучи в командировке…., — шевелил губами Милютин.
    Дальше жена излагала подробности с точным указанием места и времени когда он пропал. Судя по тому, что на документе еще не были проставлены дата и подпись, она надеялась увидеть мужа прежде, чем решится отнести заявление в правоохранительные органы. Дочитав до конца, Милютин порвал бумагу, а клочки выбросил в мусорное ведро. Далее он достал с письменного стола кредитную каточку, переоделся, и, закрыв квартиру, вышел на улицу. На скамейке у подъезда сидел юный сосед, и разговаривал по телефону. Милютин поздоровался с парнем, и направился по тротуару вдоль газона, потом резко остановился, и неожиданно вернулся назад.
    — Миша! Дай телефон, мой заглючил, а мне срочно надо позвонить! — попросил Милютин соседа.
    Приняв телефон, он начал вспоминать номер, потом нажал на кнопки, и прислонил гаджет к уху.
    — Привет! Я вернулся! — сообщил он жене.
    В ответ послышалась взволнованная речь женщины. Милютин почувствовал, как его накрыл водопад из слов. Некоторое время он слушал привычные и знакомые слова, какими обычно одаривала его жена в кризисные минуты их отношений, потом, выждав удобный момент, оборвал речь ревнивой жены.
    — Все! Хватит! Вечером поговорим! — сказал он, и выключил мобильный.
    — Спасибо! — поблагодарил он соседа, и вернул мобильный.
    Выйдя со двора, он спешно направился на работу, где согласно заповедям, уже готовился подставить другую щеку.
    Дроздов сидел в кабинете начальника, утопая в огромной кипе проектной документации. Новые нормы и правила, которые недавно были утверждены министерством, требовалось внедрить в разработанные проекты. Из-за отсутствия начальника, этот груз приняли хрупкие плечи его заместителя.
    В самый разгар работы, в приоткрытую дверь кабинета вошел Милютин.
    — А, что, если начальник отсутствует, то дверь закрывать уже не нужно? — кинул он своему заместителю.
    Тот вынырнул из бумажной пучины, потом подскочил с кресла.
    — Ну, слава богу, объявился! — отозвался повеселевший мужчина с козлиной бородкой, — У нас завал! — сразу проинформировал он начальника. Из-за документации пришлось остановить монтаж. Субподрядчики по срокам не идут навстречу, а шеф рвет и мечет! Ну и заварил же ты кашу Николаевич!
    — Давай по делу, только коротко! Что с проектом и сколько у нас осталось времени? — сходу включился в работу начальник нормативно-технического отдела.
    — Можешь расслабиться, я уже все сделал. Чего мне это стоило, говорить не будем! Осталось немного отредактировать по электротехнической части, а в основном проект готов, можно передавать на участок! — отрапортовал Дроздов и вышел из-за стола.
    — Ты к шефу заходил?
    — Еще нет! — ответил начальник, с интересом посматривая на заместителя.
    Тот деликатно отвел взгляд в сторону.
    — Зайди! А то его удар хватит! — тихо посоветовал Дроздов, — Главное скажи, что проект готов, его можно передавать на участок. Думаю, шефу гвозди не понадобятся.
    — Какие еще гвозди? — спросил Милютин.
    — Те, которыми шеф будет распинать тебя в кабинете! — пояснил заместитель.
    — Что, так плохо?
    Дроздов пожал плечами.
    Петр Николаевич покинул кабинет с серьезным лицом, а Дроздов снова уселся в кресло начальника, и продолжил свою работу.
    Когда Милютин появился в приемной директора, секретарша открыла рот, но ничего не сказала, а только проводила его жалобным взглядом до массивной лакированной двери, а когда тот скрылся в кабинете, девушка украдкой перекрестила дверь, сложенными хрупкими пальчиками.
    Вначале там было тихо, но вскоре оттуда послышался громогласный голос директора, который был похож на звук работающего отбойного молотка. Казалось, за стеной принялись долбить стену. Потом крик прекратился, и снова стало тихо. Дверь распахнулась, из кабинета вышел взъерошенный Милютин, щеки которого горели неестественно красным цветом. Он подошел к столу секретаря, взял баклажку с газированной водой, и не обращая внимания на растерянный взгляд девушки, выпил половину содержимого, после чего поставил ее обратно.
    — Спасибо! — произнес он потерянным голосом, после чего вышел с кабинета.
    Он спустился этажом ниже и вернулся на рабочее место.
    — Ну, как? — спросил его Дроздов.
    — Нормально! Сегодня шеф был на удивление толерантен с подчиненными! Правда, грозился оторвать мне голову, ну как видишь голова на месте, переживать нечего! Да! Еще говорил, что собирается понизить меня в должности! Думаю, мне светит должность заместителя! Ты пойдешь на мое место?
    — Да, пошел ты! — отмахнулся мужчина с козлиной бородой, не принимая слова начальника всерьез, — Нашел время шутить!
    — О! Кстати! Спасибо за подсказку, мне действительно пора идти!
    Милютин сменил выражение лица, и принял серьезный вид.
    — Опять хочешь исчезнуть? — спросил его Сергей Викторович.
    — Пойду куплю новый телефон, да и мыслями надо собраться!
    — А старый где?
    — Подарил! — загадочно ответил Милютин, и пошел на выход.
    — Петя! — окликнул его Дроздов.
    Начальник остановился и повернулся к заместителю.
    — Расскажешь как там? — неожиданно спросил тот, с интересом посматривая на коллегу.
    Милютина словно ударило током. Они какое-то время смотрели друг на друга и молчали. Пробудившееся у Петра Николаевича шестое чувство, стало ему подсказывать, что Дроздов что-то знал, о его невероятном путешествии, но в какой мере предположить не мог.
    — Конечно! Как-нибудь в следующий раз! — бросил в ответ начальник, и вышел с кабинета.
   
    Вскоре Петр Николаевич брел по оживленной улице города в направлении педагогического колледжа. На встречу периодически проходили группы студентов, которые оживленно разговаривали, в манере присущей современной молодежи. При встрече он обходил их стороной, и шел дальше. Миновав учебное заведение, он перешел на другую сторону улицы, и зашел в остекленный красный павильон под названием «Бренд». В нем в широком ассортименте, были представлены новейшие образцы цифровой техники, начиная от ноутбуков, и заканчивая различными марками мобильных телефонов. Представленный товар вполне соответствовал названию торговой точки. Сначала Петр Николаевич подошел к стенду, где были выставлены дешевые марки. Посмотрев на них, он недовольно скривился, и перешел к следующему стенду. Следом подошел молодой консультант в красном фирменном жилете.
    — Что-то подсказать? — спросил он.
    — Мне нужен смартфон Хиаоми, и разумеется последних разработок, — пояснил Милютин.
    — У нас весь товар последних моделей, — ответил парень, и пригласил посетителя пройти дальше, к последнему стенду.
    — Вот все последние модели Хиаоми! Выбирайте! — сказал консультант, и подошел к другому посетителю, который ждал, когда тот освободится.
    К Петру Николаевичу, вскоре подошли парень и девушка в броской праздничной одежде и стали рядом.
    — Думаю, смартфон будет лучшим подарком для будущего пенсионера, — сказал парень.
    — Тут такой ассортимент, что просто глаза разбегаются! И какой из них выбрать? — спросила девушка, рассматривая витрину.
    — Представляю, как Игнатий Павлович будет рассекать по колледжу со смартфоном! Там все преподаватели ахнут! — продолжил с улыбкой парень, изображая своего учителя.
    Милютин, из дальнейшего разговора молодых людей, краем уха случайно услышал уже знакомую ему фамилию — Евсеев, именем которого был назван городской колледж.
    — Не о Федоре ли речь? — подумал Петр Николаевич.
    Когда он вышел на улицу, с новеньким телефоном в кармане, в нем появилось желание выяснить, какого Евсеева упоминали молодые люди в своем разговоре. Долго не думая, он развернулся и быстрым шагом направился в городскую библиотеку. Там, поднялся по лестнице на второй этаж, и вошел в открытую дверь читального зала.
    — Здравствуйте! — поприветствовал он женщину, сидящую за служебным столиком, которая перебирала в деревянном ящичке, сложенные формуляры .
    — Добрый день! — ответила библиотекарь, и отодвинула ящик в сторону, — Слушаю вас!
    — Меня интересует информация о нашем педагогическом колледже. А если быть точнее, в честь кого он назван? — спросил посетитель.
    — Одну минуту! — сказала библиотекарь, поднимая указательный палец вверх, — К юбилею колледжа была выпущена прекрасная брошюра, я сейчас вам ее принесу! В ней есть все!
    Женщина вышла из-за стола, и направилась в конец длинного стенда из выставленных книг. Вскоре она вернулась с небольшим экземпляром в руке.
    Милютин взял брошюру и уселся за первый столик у окна, где было светлее. Он не спеша рассмотрел атласную обложку, на которой красовался праздничный фасад знакомого корпуса, на пороге которого стояли преподаватели с букетами цветов. Потом, почувствовав нарастающую тревогу, он перевернул обложку и встрепенулся, словно его ошпарили кипятком. С портрета, напечатанного на первой странице, на него смотрел Федор, с которым он сегодня ночью простился. На фотографии он был уже стариком, каким трудно было его представить. Однако глаза и взгляд остались прежними. Милютин с трудом проглотил, образовавшуюся во рту слюну, и стал читать текст напечатанный ниже.
    — Евсеев Федор Васильевич родился в 1923 году в городе Россохино. Долгое время проработал преподавателем физики в местной школе. За выдающийся вклад в академическую науку в области физики, по теории перемещения во времени, которую признали ведущие ученые мира, был посмертно удостоен звания почетного академика. Умер в 1996 году в возрасте 73-х лет.
    Милютин вытер ладонью влажный лоб.
    — Как же так, я ведь только вчера с ним простился? Как же это так?
    Мужчина закрыл брошюру, и повернулся к окну, за которым кипела привычная жизнь. От увиденной фотографии его окутали странные чувства, которым трудно было дать определение. Однако чувства благодарности, и уважения к человеку, который своей настойчивостью и самоотверженностью вернул его обратно домой, проявляли себя ярче всех, и их трудно было спутать с чем- то другим. Петр Николаевич чувствовал и то, что их встреча навсегда останется в его сердце. Пролетят годы и десятилетия, но он все равно будут вспоминать о нем, особенно, когда по работе ему снова нужно будет выехать в командировку.

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS