Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 609 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: -

опубликовано: 2011-04-26
редактор: Анатолий Стафеев


Портретная галерея. Поэма. | Диана Флейдер | Фантазии | Поэзия |
версия для печати


Портретная галерея. Поэма.
Диана Флейдер

Портретная галерея.

Пролог.

Прошлого дверь дубова́я с нехитрой резьбой
Лет незабвенные лица хранит за собой.
Бордо благородное — кровь поколений, зал облачает.
Портреты владельцев именья узор чайной розы венчают.
Тревогой проникнуты лика семьи де’Лоран.
В картинных глазах предречение выжженных ран.

Убранство портретного зала скромно и изящно:
Усеян потертыми книгами письменный стол,
В кедровый сокрыт револьвер выдвижной нижний ящик.
Ножка высокого стула царапает пол,
Что устлан сосновым паркетом, укрыт поседевшим ковром.
В голом углу приютился старинный комод,
Заброшенных книг англиканских маленький дом,
Где всякий герой — рыцарь, мне антипод.
«Не предрек, не сберег!»
Обитель нетленного тлеет.
Пожар объял памяти стены.
Безумно глядят гобелены
И, жалостно корчась, темнеют.
На лицах прожженные раны.
Беснуется адское зарево.
Окно-одиночку тираны
Сжигают, блокируют.
Марево густое, что режь,
Смоляное губительно едкое.
Вскоре в кругу преисподней огня
Радушно Смерть встретит меня.
Глумливое пламя, являй языки!
Сожги недостойного, испепели!
Но нет. Ты ли, Жизнь, обнимаешь?
Ко снежной груди прижимаешь?

Пронзает в прощанья миг
Брата немого крик.


1.
Над провинцией пламя возносится властно,
Янтарного принца свергает негласно.
Небесный престол в ореоле огня
С потерей владыки нового дня.
Прощальной улыбкой закатное солнце
Одарит открытые в зное оконца,
Домов-близнецов черепичные крыши.
Ветер полей заплачет неслышно.
Великой звезды светлый лик не затронет
Тьму вечную замка, во мраке утонет.
Природного камня массивные своды.
Безжизненных серых садов хороводы.
Стрельчатых окон мутнеющий взгляд.
Сожженных конюшен пугающий ряд.
В покоях имения мрачно, безмолвно.
Старинные залы бескрайние словно.
Ветер рыдает в чугунных печах.
Две тени неспешно бредут при свечах.
Звуки шагов отзываются глухо.
Замка прислуги отпущены сухо.
Смотрители лишь сберегают владенье,
Покорно блюдут Господина веленье.

Комнат роскошных вечерний обход,
Где некогда жил лорда Авнера род.
Семейной обедни столов пышный шквал.
Высотные залы, где правили бал.
Зеркальная комната. Стены, что гладь,
Красоты убранства способны объять.

По мрамору негнущейся походкой ступаю.
Удивительной находкой
Глазам стеклянным смело предстаю.
Мотив безвестной музыки пою,
Что мною в подсознанье сотворен.
Верчу на пальце ключницу времен.
Блеск кожи беломраморной моей
Пугает в свете комнатных свечей.
Волос чернеет вьющийся ручей.
Предгрозовое небо — цвет очей.
Невиден крупный нос в игре теней.
Рот создан для угодливых речей.
Душе вполне уютен облик сей,
Но мне ль судить о внешности своей?
Прекрасен пусть, иль ужасает стан,
Иное восхваляли де’Лоран.
Бредет со мною в шаг безмолвной тенью
Брат младший. По жестокому решенью
Судьбы неумолимой приговора
Лишился Реймонд дара разговора.
Взор угольных впалых глаз
Красноречивей фраз.
На смуглом проницательном лице
Мечтанье о мучениях конце
Владельца замка, кто увлекся без ученья
Ездою верховой, ожгло решенье:
Лошадь под собой не удержал,
По сей день к постели приковал
Себя паденьем травмами ужасным.
Приказом гневным мстительным и властным
Мне Авнер повелел конюшни сжечь,
«Потомков от опасности сберечь».

С улыбкой грустной на устах
Я об ушедших временах,
Где Авнер — лишь друг-художник,
Не мрачного замка заложник,
Вспомню, вздохнув украдкой.
Брату не станет загадкой.

Близится к концу обход.
Будто дивный тайный ход
В край незабвенный родной
Дверь предстает предо мной
В чудесный портретный зал,
Что столь незаслуженно мал.
Реймонд спешит удалиться,
К Авнеру вновь возвратиться.
Где чуждых мне лиц хоровод,
Там Жизнь терпеливо ждет.


2.
Средь мужей чопорных седовласых,
Двух десятков глаз картинных властных,
Временем нетронутый портрет
Девушки прекрасной юных лет.
Полон трепета, благоговенья,
Подаю длань в поклоне почтенья
Жизни — деве неприкосновенной,
Телом мертвой, душою нетленной.
Из нарисованного мира восстает,
Фантомом предо мною предстает
Прежняя владелица имения,
Объект при жизни страха, уважения,
Влюбленности, любви не признавала,
В народе удивляла и пугала.
Добра, щедра, в века обречена
Той остаться, кто сердцем черна.
Не обзаведшись наследником,
Племянника ставит приемником.
Развеет клеветные слухи,
Окончит томления муки
Судьбы мимолетный каприз,
Преддверья любви теплый бриз.
Трепетно сердце лелеет
Имя, что молвить не смеет.
— Счастлива видеть: Вы, друг сердечный,
День ото дня в памяти вечной
Храните меня добродушной беспечной. —
Награда мне — бесценная улыбка.
«Нет сладостней нектарного напитка,
Чем ваших речей дурман.
Не смею изречь обман».
В волненье исполняю пируэт,
С зеркальной залы увлекаю.
Силуэт мерцает одинок в стеклянном взоре.
Видна лишь мне душа любви доколе?

Бальная зала открылась пред нами,
Пульса свечей озарилась огнями.
Распахнутых окон ветшающий строй,
Ветер пленен штор прозрачной тюрьмой.
Расцветает Жизнь в зареве огня
Неизбежно увядающего дня.
— Прошу, Вы не льстите.
Поверю, простите,
Не музыке дивных речей,
Танцу в объятьях свечей. —
Просьба иль славный приказ?
В сердце звенит девы глас.
Напевной музыки кипенье
Творит во мне воображенье.
Темный кедровый паркет
Песнь каблучков-кастаньет
До прощанья последней свечи,
До вуали бескрайней ночи
Станет слушать с упоеньем.
Опечаленный мгновеньем
Расставанья неизбежным,
Чувством волею мятежным,
Позабыв, кем мне не стать,
Я хочу поцеловать...
Шепчет разум напрасно: «держись!»
Растворяет любимую, Жизнь,
Ветер ночной ледяной.
Одиночество залы пустой.


3.
Душат, сомкнуться грозят
Выцветшие стены спальни.
Дышат, печально глядят
Картины, пейзажи дней дальних.
Поставлены в угол в ряд
Мечт неизбывных купальни.
Тону я в пучине лет:
Авнер — юнец первоцвет,
Затворник в хрустальном саду,
Жил, не встречая беду.
Бескрайним холстом видел мир,
Где кистью искусной творил
Кумир вечный ветреных лир.
В храм вдохновенья входил
Смело, легко, без стука,
Но затуманила скука
Пламя стремленья в очах.
Друга решил повстречать.
Представились Авнеру мы
С незнанья, невежества тьмы.
Не мыслили о «тайнах проведения»,
О слове благозвучном «академия»,
Где Авнер обучался третий год,
Когда мгновенье встречи настает.
Художеств захлестнул водоворот.
Мир прежний показался «мрачный грот
разящихся развратом нечистот».
С улыбкой вспомнится не раз
Мне Авнера наивный сказ.
Казалось, крепче дружбы нет,
Пусть разница почти в семь лет.
В веселье не помышляли
«Товарищ» кого прозвали.
В шестнадцатый год дарование,
Тетушки предначертание,
Ушедшей на закате лет,
Неукоснительный обет:
«Владельцем замка быть посмертно
Обязан Авнер беззаветно».
В юных очах загорается власть,
Словно в сей миг мир обязан припасть
К ногам де’Лорана, забиться от страха,
Валяться у ног до обличия праха.

Развязали узел дружбы речи демонские.
Нужды утолить желая враз,
Мигом отданный приказ:
— Всю прислугу отпустить.
Не обязан я делить
Дивный царственный покой
Да с крестьянской чернотой!
В помощь — верные друзья.
Нет, не знатные князья,
Но доверенные лица.
И причины нет стыдиться,
С простотою справлюсь я.
Ну, поедемте, друзья!
Вы обязаны карету
Мне, по тетушки завету,
Лучше прочих даровать!
В кастеляны записать
Поспешите же друзей.
Ах, поедемте, скорей! —
Сердца въедливая тьма,
Возвышений череда
Нагловатой отрочины
Над сознанием мужчины.
Улыбался брата взор,
Гневу, зависти укор.

Нежный лик детства любим,
В воспоминаньях храним:
Краски чуть окаменевшие,
Набросков листы пожелтевшие,
Кисти и кальку сберег,
В заточение шкафа обрек.

В свечой нарушаемой тьме
Шептание чудится мне:
«Миром иллюзий живя,
Увы, обрекаешь себя
Реально лишь существовать.
Одно ты обязан избрать».
Дрожит боязливой свечи
Пульс зыбкий в чудно́й ночи.
Чей голос со мной говорил?
В незнании я одарил
Любимую гласом иным
Святым, материнским, родным.

Я, во владениях Морфея,
Мечтать о деве и не смея,
Лелею с влагою в очах
Семьи угаснувший очаг.
Родители — отрада Гименея.
Любовь с азартом юности лелея,
Пророчив череду совместных дней,
Ушел отец, оставил сыновей.
Рыдает обескровлена душа.
И мать, когда-то счастием дыша,
Морально за отцом в тот день ушла,
А телом сыновей оберегла.
Порой смеясь, танцуя и ликуя,
И, воздух пред собой тепло целуя,
Подобно прежде лишь отца лобзала,
Мать «ma vie1» безумно повторяла.

Достигли сыны восемнадцати лет,
Угас прежде мерклый сознания свет.

Брат матерь извечно любил:
Завтрак в постель подносил
И будто мук души не замечал.
Мать хладную нашел и замолчал,
По сей день ни звука не издал.

Унынию поддаться не желаю,
Свечи ночной дыханье обрываю.
1) Ma vie — (фр.) Жизнь моя.


4.
Под сенью умершего сада
Увядшего лета баллада
Троим в ре миноре звучит,
Но сердце природы молчит.
Тела деревьев будто сечены.
Безлиственные крюки сплетены
Обмана липкой сетью.
Заливается паук, смотря:
Добыча трепыхается
Смешно, неотвратимо погибая.
Умолкла песня августа пустая.
Картину увяданья дополняет,
В плетеном кресле шатко восседает
Лорд Авнер, кто не сводит взор от танца
Зари позолоченного багрянца
В бокале розы, что единственно живой
Блистает в цветнике своей красой,
Надежду незабвенности вселяет.
— Скажи, — украдкой взоры обращает
Имения владелец к «простоте», —
разгадчик снов, не растолкуешь мне
К чему нам снятся гаснущие свечи? —
Дрожу, едва заслышав сии речи.
Поклонник сновидений толкованья
Страшусь раскрыть ночные предсказанья.
В сознанье коли свечи задуваешь,
Увы — неотвратимо погибаешь.
Впервые смею я изречь обман:
«Подобно ветер утренний туман
Бесследно растворяет, сон предвестник,
Что вскоре вы развеете болезни».
Юнец улыбкой старца озаряется
И к созерцанью розы возвращается.
Взор угольный Реймонда — нож,
На сердце царапает «лжешь».

Но предсказанью вопреки
Движенья Авнера легки.
За годом год, друг-лорд крепчал,
Но взор невинный одичал.
Уединенье возлюбил,
С отцовской тростью заходил,
Именья мрачные подвалы
Ценил дороже бальной залы
Наш друг. Мечтателен и юн,
Песка времен зыбучих дюн
Присыпал к горсточке своей
И меж обыденных вещей
«Угрозу лорду» находил.
Однажды гнева накатил
Нежданный яростный поток,
Чью дикость брат унять не смог.
— На трость привычно опирался,
На отраженья озирался
Великолепные себя, —
Лорд уверяет так меня,
— В зеркальной зале столь привычно,
Но осознал я горемычно,
Что не способен сочетаться,
По красоте соревноваться
С сынами рода де’Лоран,
И ум мне заурядный дан. —
Разуверить спешу в поклоне,
Но к чему речь пустая клонит?
— В зал портретный зашел
И себя не нашел!
Рой покойников глаз
Возопил в один раз
Сколь я тощ, сколь я глуп!
Кухня адская суп
Приготовит с меня, недостойного!
Я для именья не годен!
Вон из замка, свободен! —
Очи лорда болезненно рдеют.
«Но глаза говорить не умеют!»
 — Из картинных умерших глазниц
Трупно-бледных, уродливых лиц,
Что наивно я звал родней,
Смерть следила, следит за мной!
Не желаю пуще демонов забавить!
От чудовищ залу завтра же избавить! —
Дрожью тело прошивает,
Липкий ужас зарождает
В подсознании влюбленного
Речь безумством отягченного.
«Память предков не сберечь
Вы...»
— Приказываю сжечь!!! —
Ужасает дикий ор,
Что лавина белых гор
Душу заживо хоронит.
Леденеет сердце, стонет.
Приказанье для меня.
Опасается огня брат и маленькой свечи,
И чугунной жар печи.
«Что прикажете свершить... —
Дрожь мешает говорить,
— с вашей тети гобеленом,
Даровавшей Вам си стены?»
И безумец возглашает:
— Тетка первой воспылает!
Я останусь наблюдать
И приказу изменять
Не посмеешь, своевольный!
Ты, смотритель сердобольный! —
«Мне за смелые слова
Рот зашей, но никогда
Не получишь Жизнь мою!
Я скорей тебя убью!»
Прежде смеренный смотритель
Ныне — любимой спаситель,
Прежде на лесть обреченный
Ныне — ожесточенный.
«Ответа слышать не желаю».
В сердцах добавив, убегаю.
Чтоб речь в обман не обличить
Я месть желаю учинить.


5.
Нектар бокал небесный наполняет,
Балкона чашу каплей одаряет.
Прутья беломраморной тюрьмы
Рукой дурмана тьмы объемлемы.
Дрожит решетка, о свободе ночь мечтает.
Здесь мести червь мне сердце выгрызает,
Внутри прогнивший гневом алый плод.
Слепого исступления оплот, отмщенья лед
Мне жжет, обугливает длань,
Где Лунной девы подношенье, злобе дань
В руках, что в колыбели, дремлет кротко
Убийца кремневый с татуировкой,
Моих инициалов гравировкой,
Друг верный — револьвер.
Средь вечных земных вер
Я предан мне известной,
Призрачной небесной,
Той, кого целует лишь Луна,
Деве, кто вручает мне Ле Ма1.
Меркнет Жизни взор, ко мне постылый.
В моих руках лопата для могилы
Моей, не чьей иной!
Судьба, постой!
Нет, не вручу ищейкам легкий приз,
Багровый путь следов, дорожку гильз!
Тисками ярости я скован,
Костер любимой уготован!
Или безумством опьянен,
Коль отрезвеет, дань времен,
Наследство предков пощадит
Лорд Авнер? Сколь же тяготит
Незнанье завтрашнего дня!
«Молю, на путь наставь меня!»
Отчаяньем пылает лепет.
В глазах роса, в коленях трепет,
И пальца не сведет с курка
Оцепенелая рука.
— Глупец! — устало восклицает
И взор туманный устремляет
Вдаль от меня, за край темницы,
Где дремлют озера водицы,
Бессонны горные ручьи
И в синеве поля ничьи.
Улыбкой край благословлен
Луны, в лазурь перерожден
Долин извечный изумруд,
Пока ночные не умрут
Будто бессмертные часы.
— Ты пленник власти иль красы?
Скорее первого, картинка,
С портрета призрак, невидимка,
Невинный разум помутила
И неприступностью пленила,
Пустой надменностью во взгляде.
Любить рисунок, чего ради?
В сознанье облик сохранил,
Душой чужою наделил.
Я — та, кого не существует,
Кого отчаянно рисует
Любви не знающее сердце.
К себе любви. Закрыта дверца,
Никто в мечтанья не войдет
И ключ вовек не подберет.
Лишь в сём похожи я и ты.
Оставь бесплотные мечты. —
Внемлив, я руку поднимаю,
Свинец в любимую вонзаю.
Раскатов выстрелов чреда
Перекликает «Никогда!»

Безумец, что я сотворил?!
Нетленный призрак растворил.
В душе прощения предвестник,
Ведь вновь во мне ma vie воскреснет!
Ликует разум, мысль спасения приняв.
В своих покоях раскрываю спальный шкаф,
Где, кутанные пылью ожидания,
Принадлежности для рисования.
1) Ле Ма — револьвер, разработанный Жаном Александром Ле Ма в 1856 году.
(действие происходит в 1860 году)


6.
Ярчайшая звезда в зенит восходит,
Янтарь, гранит в союз блистанья сводит.
Пламенья нити сплетены в клубок,
Знаменья вьют узоры на восток.
Алеет средь сестер предвестник зла,
Но нить пленит звериная игла.
Безумие — ярчайшее светило,
Сознанья полотно лучом прошило
И ныне лапы хищные сквозит,
И в ад багрянцем зарева манит.
С безумством в когтях зверь хромает,
Глаза-зеркала ослепляет.
Сбегает с дрожащих петель
Багрянцем умытая дверь.
Хмель ярости пляшет по венам
Взор зла обращен к ветхим стенам,
Где кровь де’Лоран запеченная,
Во прахе истлеть обреченная.
Мертвецких лиц трепещет хоровод.
Час праздный Смерть нетерпеливо ждет.
Алым пламень прошивает бесов зал,
Обрывает людских масок карнавал,
Демонскую обнажает суть,
Гневом поражает зверя грудь.
Искусством отточенный глаз
Подделку узрит без прикрас.
Глас человечий, спесивый:
— Тетки рисунок фальшивый! —
Испугом израненный зверь
Вон с клетки стремится, но дверь
Блокирует адское зарево.
Сжимает нещадное марево
Лапами дымными грудь,
Ни помощь призвать, ни вздохнуть.
Из зверя в дичь, из лорда в сумасброда,
С наследника семьи в проклятье рода
Дивлюсь я дланью Жизни превращенье.
Но брат, пустой тревоги воплощенье,
Возник, презренной трусостью пылает
Взор смольный, что бессилье омывает.
« Наш друг не жил, а вел досуг,
Подобно древа мертвый сук,
Что ни листочка не взрастил
И на дрова себя пустил».
Мне Реймонд метку выжигает на лице —
О братских узах возвещение конце.
Бежит в огонь и обращает пеплом страх.
«Обоих вас низвергнет зарево во прах!».
Дверь мыслю ключницей закрыть,
С одной Любимой веки быть.
«Миром иллюзий живя,
Увы, обрекаешь себя
Реально лишь существовать.
Одно ты обязан избрать»
Осколки эха мне вонзаются в сознание.
Страшатся мерзкое жестокое создание
Глаза зеркал полуслепых, полу разбитых,
И явен демон в очертаниях размытых.
А жил ли я, и станусь жив,
Страшней Каина согрешив?
Ад пасть разверз передо мною.
Ведом хранителя рукою,
Сквозь зевы зарева рвусь я,
Где мною предана семья.
Семья! себя не различая,
Реальность с ада вызволяя,
В иллюзий пляске закружен
И танцем зла заворожен.
И Жизнь явилась предо мною
Меня унесть, забрать с собою.
Реальность ли я избираю?
В объятьях пыла угасаю.
В руках у Жизни забываюсь
И в поцелуе возрождаюсь
На краткий миг, прощальный миг,
Что оглашает брата крик.

Смотрителя покои сиротеют,
Но в стенах увядающих лелеют
Временем нетронутый портрет,
Где девушки прекрасной ныне нет.

Конец.

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS