Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 493 Комментариев: 0 Рекомендации : 2   
Оценка: 5.50

опубликовано: 2010-08-21
редактор: Александр Фёклин


Пари | Ирина Власенко | Рассказы | Проза |
версия для печати


Пари
Ирина Власенко

Марине Викторовне около сорока. Она стройна и симпатична. Но не избежала участи начальниц, которых с удовольствием считают мымрами и старыми девами, только бы не признавать их превосходства. Кажется, она привыкла к такому положению вещей. И не опускается до истеричности и бабской трепотни или дешевого кокетства. Сдержанный дресс-код, коммуникативный нейтралитет, непривычная для женщины бесстрастность. На лице тусклая маска спокойной сосредоточенности. Не женщина, а процессор.
    Её побаивались. Иногда во время разговора начальница вдруг неуютно и угрожающе замолкала, устремляя взгляд в невидимую точку над макушкой собеседника. Словно замирала в стойке, как змея, перед броском.
    Но именно тогда где-то на краешке её взгляда мелькал полунамек на человечность.
    Серега однажды случайно поймал его. Зацепил привычное, знакомое. То податливое, с чем он привык довольно успешно иметь дело в женщинах. И в нем взыграл охотничий инстинкт.
    — Спорим, через неделю я ей вставлю! — сказал он Гарику в курилке. И, поймав метнувшийся в поднебесье взгляд друга, добавил. — Ну, через пару недель точно!
    — Смотри, чтоб она тебе не вставила, — ответил добрый Гарик, с силой вдавил бычок в нижнюю часть подоконника и направился к двери. — И не таких обламывала, — насмешливо резюмирован он и вышел.
    Сергей докурил сигарету, догнал товарища уже в офисе и тихо спросил:
    — На что спорим?
    Гарик покрутил у виска, усмехнулся и вдруг загорелся глазами:
    — Мой кореец против твоей «Хонды», если проиграешь. На три месяца. Баш на баш. Если выиграешь, отдам Лолу. Ну?
    Ставки были не равны. Серега с минуту колебался.
    — Ну, ладно! — он хлопнул Гарика по ладони. Сел к своему столу и задумался.
    Лола была молодой породистой сучкой, ежегодно с помета давала около пяти щенков лабрадора-ретривера редкого палевого окраса. Имела отличную родословную. Титулованных предков-чемпионов. Короче, полный элитный список стоящих в очереди покупателей. Серега давно выпрашивал у Гарика собаку для вязки и бизнеса. А тот никак не мог сложить цену.
    Лола была душкой. Но и «Хонда» Серегина не менее хороша. Новьё совсем, прошлым летом купил. Меняться на старый «Хюндай» Гарика, который он нещадно колотил по бездорожью, не хотелось. Но не давать же отступного.
    Оставалось восполниться ратным духом и пойти на штурм неприступной крепости. А что?
    Сергей был видным парнем. Мастером спорта по плаванию. Спецом виртуозного пикапа, художником интриг, умельцем, искусником и докой в женской психологии. Короче, шансы у него, безусловно, были.
    Правда, как выяснилось в виду новых обстоятельств, небольшие.
    — Марина Викторовна, Сергей Поливанов был принят в постоянный штат только месяц назад, вы сами подписали приказ о его назначении, — осторожно попыталась защитить Серегу миленькая секретарша Людочка, которой он уже не раз за этот короткий срок успешно и приятно вставил.
    — Мне бездельники не нужны. Отчет IT отдела об использовании трафика четко говорит о его занятиях в рабочее время. Прошу вас сообщить ему об увольнении…, — Марина задумалась, запутавшись в ментальной оболочке секретарши, перевела взгляд на её кислотную челку и, смилостивившись, проговорила:
    — А впрочем, вызови его ко мне. Я сама скажу.
    От невозможности воздействовать на ситуацию Людочке мимолетно взгрустнулось, и она обреченно вильнула бедрами в сторону менеджерской.
    Сергей вошел в кабинет директора, мысленно настраиваясь на кровопролитие.
    Но бросок кобры был изящен. Не поднимая головы от лежавших на столе бумаг, она коротко и ясно дала ему пинка:
    — С сегодняшнего дня вы уволены. Расчет получите в бухгалтерии.
    Сергей не пошевелился. Он с удовольствием ждал, что будет дальше.
    Марина, не обращая на него внимания, продолжала работу.
    Прошло пятнадцать минут. Сергею стало интересно. Он подошел к столу и присел в кресло напротив.
    Голова начальницы приподнялась.
    — Вы еще тут? У вас есть вопросы? — голос её в этот жаркий день был спасительно прохладен. Даже холоден.
    Серега молчал. Применяя одну из своих психотехник, он находился в чутком охотничьем напряжении.
    — Сергей, вы свободны, — строго повторила она.
    Он молча смотрел на тонкий локон, упавший ей на лицо. В его взгляде затаилось похотливое любопытство.
    — Освободите помещение или я позову охрану, — сурово сказала она, начиная раздражаться. Встала и вдруг вонзилась взглядом в пространство над его макушкой. Замерла.
    «Ну, вот, готова, бери голыми руками!» — сам себе сказал Сергей и качнулся в её сторону.
    С вербальной радостью пробираясь сквозь защитные женские кордоны, он запел:
    — Вы мне очень нравитесь, Марина Викторовна. Как человек, и как женщина. Вы правы, я бездельник. Но с тех пор, как увидел вас, ни о чем не могу думать.
    Она вздрогнула, вернулась глазами на территорию его носа и, поморщившись, сухо прервала клубничный монолог:
    — Оставьте, это вам не поможет. Если вы не желаете выйти вон, то выйду я.
    И вышла. Поливанов, как идиот, посидел еще немного напротив её пустого кресла. Потом тоже поднялся. До него дошло, наконец, что надо сваливать и начинать искать новую работу. Он помахал рукой злорадствующему Гарику, проводившему друга алчным сочувствующим взглядом. И пошел по миру.
    «Все остается в силе. Дай мне две недели», — ответил он на законный телефонный вопрос друга о ключах от машины.
    Много ли извилин нужно для того, чтобы уложить бабу в койку?
    Тут скорее чутье, звериное что-то, вне логики. Упорство, настойчивость, изобретательность. Нарисовавшееся в голове уравнение под названием «Офисная бесполая сука», на которое Серега думал потратить не менее недели и в решении которого зело сомневался, оказалось настолько простым, что у искушенного ловеласа слегка завис процессор.
    — Добрый вечер, Марина Викторовна, — торжественно произнес уволенный, смиренно склонив голову.
    После двухчасового стояния под её домом, Поливанов рассчитывал на сатисфакции. Он протянул мымре шикарный букет роз и замер в ожидании.
    Марина машинально взяла цветы, удивленно вскинула на него неестественно синие глаза. И просто сказала:
    — Как хорошо, что вы оказались рядом. Помогите мне, пожалуйста, — она открыла багажник и смущенно добавила. — Вот, сама я не дотащу.
    Пока они поднимались в лифте на шестнадцатый этаж, Марина рассказала ему о том, что инвалидное кресло нужно для больного мужа. Что он уже десять лет после аварии не может без него обойтись, а месяц назад, спускаясь самостоятельно во двор, неловко вывернул колесо и упал с лестницы. Кресло сломалось, и Миша сходит с ума от неподвижности.
    — Зайдите к нам, попьем чаю, ему так не хватает общения, — почти умоляющим голосом попросила она, когда открывала дверь.
    Серега онемел. К такому повороту событий он не готовился.
    Информация о муже зацепила, удивила и заставила мутировать то небольшое количество серого вещества, которым он обычно спасался в мало затратных для мозга областях.
    — Мариша, ты не одна? — раздался голос из глубины квартиры. — Ты привезла мой драндулет?
    — Миша, это мой коллега, Сергей, он помог мне донести твою Хонду, будем пить чай, может быть, что-нибудь еще, — весело прощебетала Марина и ослепила Сергея невероятно радушной улыбкой и очаровательными ямочками на щеках.
    Она была какая-то другая. Словно ожила. Воздушная, смешливая, легкая, как стрекоза с прозрачными радужными крыльями.
    Муж оказался лет на десять старше. Симпатичный бородатый мужик с седыми висками, умный и харизматичный. Он балагурил, фонтанировал мудрыми изречениями, шутками, иронично подтрунивал над своей неповоротливостью, многозначительно поглядывал на букет роз и по-родственному подшучивал над Серегиным смущением. Они запросто болтали, пили коньяк и чай с печеньем. И Сергей чувствовал себя совершенно своим в этой едва знакомой ему семье. Тут уютно и тепло, как дома, когда был жив отец, и все домашние собиралась за большим столом и делились дневными новостями. Сергей расслабился и вошел в удивительное состояние единения с этими практически родными уже людьми. Далеко за полночь, когда градус откровенности достиг максимальной отметины, Сергей готов был рассказать Марине и Михаилу о своем глупом пари. Но не успел.
    — Мариш, постели Сереге в гостиной. Оставайся, куда ты поедешь на ночь глядя, — запросто сказал Миша и покатился в своем кресле в сторону ванной. — Все, мне пора на боковую.
    Засыпая, Сергей с удовольствием перебирал в памяти эпизоды сегодняшнего вечера, наслаждался состоянием внутренней гармонии и того редкого возвышенного человеколюбия, какое случается с нами от хорошего общения и небольшого количества алкоголя.
    И вдруг почувствовал легкое дуновение. Толчок. Мягкая женская рука скользнула по его груди, и он ощутил гладкую кожу прильнувшего женского тела, упругую округлость груди, бедер, прикосновение влажных губ, запах волос. Теряя над собой контроль, откликнулся, потянулся к ней, жадно хватая губами её губы, огрубевшую кожу сосков, утопая в мягкости бархатистой кожи, затягиваясь в её глубину, как в теплую воронку. Наконец, вошел в неё. И застонал от восторга. Он ничего не видел, но чувствовал как, сбиваясь с ритма, его тело пытается поймать её встречные движения, прерывистое дыхание, пульсирующие ощущения, вплестись в них, отпуская сбивчивую дрожь мыслей. Ослепительная вспышка последнего толчка, заставила его на мгновение потеряться во времени и пространстве. Он раскинулся расслабленно, потянулся в благодарном поцелуе, но почувствовал, как она ускользает.
    Привстал, пытаясь поймать. Она метнулась в сторону. В светлом проеме окна обозначились два слившихся в поцелуе силуэта. Затем скрипнуло колесо коляски, хлопнула дверь. И на Сергея упала пустота. Будто и не было ничего.
    Он проснулся рано, тихо, чтобы не разбудить хозяев, двинулся к выходу.
    Михаил сидел у окна на кухне, спиной к двери. Плечи опущены, спина сгорблена, на макушке предательски блестит старческая залысина. Давешний балагур сдулся, как резиновый шарик. Кажется, сморщился за ночь, постарел лет на двадцать. Услышав шаги, повернулся в сторону двери, поднял глаза на Сергея. Попытался улыбнуться. Словно ударил наотмашь отчаяньем.
    Поливанова шатнуло от острой неуместности своего присутствия в этом доме. Он опустил глаза и бросился прочь.
    Заводя машину, подумал: «Блин, Гарик угробит её за три месяца. Ну, и черт с ней». Притопил педаль газа и повернул в сторону загородного кладбища, к могиле отца.

 




комментарии | средняя оценка: 5.50


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS