Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 504 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: -

опубликовано: 2009-04-09
редактор: Ведаслава


Ради неё | destroyed soul | Рассказы | Проза |
версия для печати


Ради неё
destroyed soul

Женя был одним из тех людей, кто жил каждой минутой. Он не терял своего времени. Эту истину о невозвратности любой секунды, о том, что каждое мгновение прекрасно по-своему, ему объясняли ещё в университете на примере человека, осуждённого на смертную казнь, но понял он её только после учёбы. А вы попробуйте, представьте себе, что стоит человек перед петлёй и понимает, что совсем скоро, буквально через каких-то пару минут, другой человек, только одетый в чёрный балахон, возьмёт в руки верёвку, подденет её и лёгким ударом ноги выбьет из-под тебя тяжелейший деревянный стул. А собственно говоря, это ещё смотря кому этот стул тяжёлый. Для палача-то он лёгок, как пушинка. Дунешь — и нет. Для осужденного в этом стуле хранится вся жизнь, всё её тяжкое бремя, и это уже не стул, а целая деревянная глыба, за которую надо бы держаться всеми силами. И вот длятся эти минуты для тебя целую вечность, и кажется, что если бы только ты раньше знал цену каждой такой минуте, то, наверное, вряд ли оказался бы на этом месте. А Женя знал цену этой минуты.
   
    Будучи студентом, он кутил днями и ночами, забивая на учёбу и забывая про всё на свете. Благо, квартира была свободной, хоть и арендованной, соседи представляли собой зрелище довольно обыденное — пара пенсионеров, живущих в квартире слева, и пара алкашей, живущих справа. Весь последний подъезд жилого пятиэтажного дома, в котором как раз и жил Евгений, был самым чистым, наверное, во всём городе. И всё благодаря старушке-уборщице, которая по утрам, вставая с тяжелейшим похмельем, бралась за метлу, чтобы хоть как-то пробудить себя. Найденные в подъезде стеклянные бутылки она бережно складывала в мешочек и относила в пункт приёма стеклотары, получая тем самым хоть какие-то гроши. Главным же поставщиком стеклотары для бабуси считался именно Женя. Шумные компании, десятки так называемых друзей, приводящих с собой невесть кого, пиво рекой, брызги шампанского, веселейшие встречи Нового Года и прочих официальных и неофициальных праздников.
   
    На самый последний Новый Год собралась самая что ни на есть дружнейшая компания, пришли практически все, с кем молодой человек общался последний год. Дружно жарили курицу, варили пюре — словом, готовились под торжественную речь Президента встретить славный Новый Год. За час до этого обшарили все ближайшие магазины в поисках бутылки белого вина, но не найдя даже красного, просто решили купить ещё один ящик пива вдобавок к тем двум, что уже находились в квартире. За 5 минут до боя курантов было открыто и шампанское, о котором, впрочем, вновь скоро забыли. Брызги из пенящейся бутылки окатили всё окружающее пространство, жидкость с ужасающим шумом вырвалась наружу и половина всего содержимого бутылки оказалась на полу. Вова, один из друзей Жени, через несколько секунд пришёл с тряпкой и стал бережно и аккуратно протирать пол, что ему было совсем не свойственно. Обычно он считался самым неряшливым из компании и имел такую важную особенность как засыпать первым во время любой гулянки. В такие моменты те, кто был рядом, часто прикалывались над ним, то рисуя на лбу свастику, а под носом усики, а то и просто вливая остатки продышавшегося «жигулёвского» в рот спящему человеку.
   
    Президент говорил долго и, к слову, ничего нового не сказал. С первым же ударом курантов раздалось громогласное «Ура!», и звон ударяющихся друг о друга бокалов нарушил царившую некоторое время тишину. После этого компания уселась обратно на свои места и праздник продолжился. Один Женя сидел в углу и о чём-то думал.
    — Женя! — послышалось справа. Он поднял голову и незамедлительно ощутил на своём лице какое-то непонятное вещество, но со знакомым запахом. Оно залепило ему даже глаза. Дотронувшись до лица рукой, Евгений понял, что это всего-навсего пена для бритья. Только он протёр глаза, как увидел феерическую картину: в этой пене находилась добрая половина всех присутствующих. Причём эта добрая половина была уже не на шутку зла, громко крича и произнося нелитературные слова в адрес шутников. Надо отметить, и тем в свою очередь досталось: очень скоро они стали жертвой атаки варёных яиц, что было намного неприятнее пены, а самое главное, труднее отстирывалось.
   
    "Света и Вася… Серёжа и Марина… Вова и Наташа… и ещё… много их тут... все парами, что же… а я один.…"
    — А давайте начнём по традиции звонить! — неожиданно отвлёкся от своих мыслей Женя.
    — И впрямь… давайте! Давайте! — раздалось со всех углов квартиры. И десятки приглашённых стали доставать телефоны и набирать случайные номера, они улыбались, кричали что-то в трубку, и главное — все они дозванивались. А Женя не дозвонился… как назло, ни одного гудка в трубке, только сигналы «занято». «Видимо, не судьба», — подумал он. Кто тогда знал, что свою судьбу он встретит совсем скоро.
   
    С бывшей своей девушкой он расстался ещё в сентябре. Да и не его девушка она была вовсе. Так, очередная насмешка злой тётушки по имени Жизнь. Он любил её всем сердцем, всё время отдавал ей, исполнял все просьбы, желания. Однажды то ли шутя, то ли серьёзно попросила она золотое кольцо. И он купил, отдал последние сбережения, питался одной лапшой две недели, но кольцо купил. А она и не думала носить. У неё был молодой человек, которого, как сама Лена говорила, она не любит. И так было на самом деле. Сила привычки, в которую переходит ложная любовь — вот, что было у неё внутри. Она могла посреди ночи без звонка, без предупреждения приехать вся в слезах, жалуясь на него, говоря, что если и простит Игоря, то только в последний раз. Но сама прощала, а на утро ехала мириться и не отвечала на Женины звонки в течение недели. Потом могла опять приехать со слезами и на сей раз просить прощения уже у Жени. И так всё и продолжалось.
   
    Только вот однажды она приехала не то чтобы просто в слезах, а с синяками на лице — Игорь бил её, угрожал расправой. Он уже знал о том, что Лена иногда приходит к какому-то другому молодому человеку, и это поставил ей в вину. Та долго молчала, но после удара кинулась на выход и поехала к Евгению. Осталась она и на следующий день. Но уже на другое утро попросила довезти её по совершенно незнакомому адресу. Бензина, к несчастью, не было, поэтому молодой человек вызвался просто проводить её до указанного дома. Когда они подошли к подъезду, Женя остановился и спросил:
     — Это его дом? Да?
    Лена опустила голову, и взгляд её упал на сыреющий от начинающегося дождя асфальт.
    — Я правильно понял? Это его дом? — переспросил Евгений.
    — Да… — сказала Лена…- Прости…
    Не веря своим ушам, не понимая, что же происходит в эту минуту, молодой человек от ужаса закрыл лицо. Внутри что-то разрывалось, кололось, и что-то так глухо и тяжело булькнуло в сердце, что он чуть было не потерял сознание, но только лишь отшатнулся в сторону.
    — Не может такого быть… не может такого быть…
    Быстрыми шагами он бросился прочь от этого дома, прочь от этого места, куда он больше не сделает ни шагу. Пройдя пару шагов, он оглянулся, но Лены уже не увидел — она зашла внутрь. Дождь тем временем всё усиливался, поэтому Евгений решил добежать до остановки. Когда он уже сидел в автобусе и смотрел в окно, на небе вспыхнула молния. Пошёл сильнейший ливень. Капельки воды как ручеёк текли по стеклу, и ровно такие же капельки текли из глаз юноши, из глаз как раз цвета неба. Всё кончено…
   
    Лена была абсолютно не идеалом для Жени. Да, это была очень красивая девушка, красоты у неё не отнять, но характер оставлял желать лучшего. Часто нервная. Очень много кричащая, выпивающая, хоть и только вино либо коктейли. Любила она и пофлиртовать, дарить улыбки направо и налево. И всё это время Женя подозревал, что направо и налево она дарит не только улыбки. Подозревал и тем не менее любил и жил одной ею.
   
    А в конце января появилась Юля. Появилась даже не на улице, даже не в клубе, где молодой человек часто заводил новые знакомства. Появилась совершенно случайно в Интернете и, что более примечательно, совсем не на сайте для знакомств. Началась переписка, и скоро Женя и дня не мог представить без общения с Юлей. Он настолько потерял голову от её образа, что, как только видел её он-лайн, сразу писал ей. А если её не было — со злостью выключал компьютер. Часами он мог рассматривать её идеальнейшие фотографии. В ней всё было прекрасно — каждая черта лица, каждая ресничка, каждое движение. Он влюбился в них, влюбился в её прекрасные карие глаза, в пленительный взгляд и в божественную улыбку. Учились они не так далеко друг от друга, и Евгений при первой же возможности ходил в её часть университетского корпуса, чтобы хоть украдкой, хоть бегло, но полюбоваться ещё раз красотой своей милой возлюбленной.
   
    Нет, она не влюбилась в него. Ей просто нравилось общаться, а он любил. Любил так, как никогда в жизни. Любил, и иногда выходило так, что вредил ей, портил настроение, обижал, сам не замечая этого. А потом извинялся. Извинялся потому, что осознавал свою ошибку и грустил без её ласкового голоса. Извинялся всегда, по любой мелочи, по любому поводу, лишь бы не потерять её. Заказывал доставку цветов, писал для неё стихи. Хотя нет, правильнее сказать не для неё, а в честь неё. Рисовал. Хотел даже попробовать петь, но понял, что стая медведей, когда-то пробежавшая по его уху, раз и навсегда закрыла для него этот талант. Пытался делать всё, чтобы она стала счастливой. С ним, или без него. Но лишь бы счастливой, лишь бы улыбалась.
   
    И вместе с тем понимал, что если она начнёт встречаться не с ним, а с кем-нибудь другим, то вряд ли он спокойно это перенесёт. Ещё в день прощания с Леной, с горя он купил три литра белого вина, и стал пить один. Медленно, раз за разом поднося ко рту переполненную ажурную рюмочку. Позвонил другу, который не мог прийти из-за проколотой накануне ноги. В шутку тогда смеялись, что если раньше в войну люди, чтоб не идти на передовую, стреляли себе руки и их называли самострелами, то Коля для того, чтоб не выходить на практику, проткнул себе ногу гвоздём, и его стали называть «самотык». Так, общаясь с ним, говоря фразы известного Г.Г.Маркеса, и после, перейдя на цитаты Гоголя, Женя осушил всё приобретённое спиртное. После дотопал до кровати и уснул мертвецким сном. Сейчас же, как он боялся, всё могло бы выйти иначе.
   
    Время шло. А они так и продолжали общаться в Интернете, иногда в Универе, созванивались по вечерам, но каким бы ни было приятным общение, любил из них только Женя. Они спорили, ругались иногда, но всякий раз мирились, точнее, она прощала. Но однажды… Она всё-таки не простила. Не потому, что ей это было трудно, и не потому, что Женя сделал что-то серьёзное. Нет, вовсе нет. Просто, как ей показалось, уж слишком много она прощала, надоело что ли. И так и сказала: «не прощу». И положила трубку.
   
    А он звонил, звонил несколько раз. Но звучало только ужасное «абонент временно недоступен». Наверное, многие попадали в такую ситуацию, когда звонишь нужному человеку в трудное время, а там вместо родного и любимого голоса звучат эти ужасные слова. Женя попробовал ещё раз, потом ещё. Двадцать звонков сделал он. И всё время одно и то же — «абонент…». Странные чувства охватили молодого человека. Дрожащими от холода руками он вошёл в кухню и стал набирать домашний Юли. Может, возьмёт хотя бы её сестра? Она ведь всегда помогала им мириться, если они ссорились. Сестру Юли звали Оля, и для Жени она была одним из светлейших образов в его жизни. Светлее была только Юля. А Оля была тем человеком, на которого всегда можно было положиться и поделиться своими переживаниями, причём переживаниями, связанными прежде всего с её же сестрой. Ольга была младшей сестрой, но это не мешало ей быть не по годам мудрым и отзывчивым человеком.
   
    В трубке послышались гудки. Они так и не нарушились. Минута долгих гудков, и больше ничего. Не подошёл к телефону даже отец Юли, который всегда это делал, когда ни одна из дочерей не отвечала на звонок. Никто не подошёл к трубке. Может, просто никого не было дома? Вряд ли…
   
    Женя положил телефон на место. Он подошёл к окну. На улице опять начинался дождь, словно небо что-то оплакивало. Что-то, а, может быть, и кого-то. Может быть, умер кто-то. Да, конечно, умер. В этом многотысячном городе каждую минуту кто-то умирает, а кто-то рождается. И когда умирает человек, проживший долгую и важную для общества жизнь, а рождается тот, кто ни на шаг к такой жизни не приблизится, — тогда идёт дождь. А, может, умерла любовь? Женя приложил руку к сердцу. Нет. Оно бьётся, оно горит. В нём есть образ милой Юленьки. Образ, который не смыть годами.
   
    Внезапно раздался звонок. Молнией юноша ринулся к телефону и взял трубку.
    — Алло… Алло! Юля, это ты? — нервно едва ли не прокричал он.
    — Нет, Жень. Это Вова, — послышалось с другого конца провода.
    — А… Вова, ясно, — почти обречённо сказал Женя.
    — Слушай, друг. Что-то ты кислый. Пойдём сегодня у Гарика встретимся, ганжика возьмём. Как ты на это смотришь?
    — Ладно, во сколько?
    — Да в 10 вечера, приходи. Не пожалеешь, — договорил Вова и положил трубку.
   
    Женя стоял в растерянности. Да, некрасиво было идти прямо сегодня же к друзьям, в веселье, когда у тебя проблемы с любимым человеком. Но что остаётся делать? Остаться наедине со своими мыслями — значит, отдалиться от мира. А мир не нужен тогда, когда есть Юля. Сейчас… Сейчас она далеко. Кто знает, может, она плачет? А может и радуется, что так поступила? Время покажет. Время расставит всё по местам. А вечером — к друзьям. Вечером затянуться и расслабиться.
   
    Ближе к назначенному времени Евгений оделся и отправился к Гарику. Гарик был братом его однокурсника. Учился в техникуме на сантехника, и, учитывая количество проведённых им гулянок и подобных мероприятий, можно было сказать, что сантехник из него выйдет образцовый. Такой сантехник, какой обычно приходит к вам с опозданием на час с ужасающим перегаром и подбитым глазом. Брат Гарика, как уже сказано, учился с Женей на одном курсе, поэтому знали они друг друга очень хорошо. В трудные минуты, когда не хватало денег или негде было переночевать, каждый выручал нуждающегося.
   
    Народу в квартире собралось немного. Только избранные: братья Саша и Гарик, Вова, Женя и ещё два их общих приятеля — Серёга и Колян. Обычного для таких вечеров «Клинского» было целых два ящика. Не хватало только представительниц прекрасного пола, но их, как сказал Вован, сегодня и не надо было. Столы в буквальном смысле ломились от еды. Приготовленные заранее салатики и прочие вкусности были наспех поставлены, причём так, что тарелки под некоторыми местами треснули. Повод был один — отчисление Вовы из университета. Учился он на курс старше Жени и ото всех друзей отличался тем, что слушал непонятную для компании музыку — сатанистскую. Поражало в нём не просто увлечению ею, а то, как спокойно он её слушал, как будто это была классика. На практике в деревне, куда поехала вся мужская половина факультета, всех удивило, как этот загадочный молодой человек включал свою любимую музыку в наушниках, сладко улыбался и через пару минут засыпал. А музыка всё играла и играла до самого утра. До тех пор, пока не просыпался сам её слушатель. А он просыпался обычно одним из последних и смотрел ехидным взглядом на невыспавшихся коллег.
   
    Выгоняли его из универа за обычную, впрочем, вещь. На большом перерыве, в очереди в столовой, один из позадистоящих попросил Вову уступить ему место. На что тот, по обыкновению своему, не оборачиваясь, послал этого человека на всем известные три буквы. Просьба повторилась. Направление тоже. Тогда этот «наглый» мужичок что-то решительно пробормотал насчёт следующей пары, и когда Вова наконец-то повернулся, то узнал в выходящем из помещения мужичке своего декана. Вызов в деканат последовал незамедлительно, равно как и приказ об отчислении. Правда, ходили слухи, что парню предоставили шанс загладить свою вину, выполнив какое-то поручение, и быть зачисленным обратно на тот же курс. Но эти слухи опровергались их же разносчиками, утверждавшими, что парень от этого поручения отказался.
   
    Сейчас Вова усердно наливал друзьям по бокалу пива — из горла пить в их компании было просто неприлично. Наливал пива, ходил на кухню за кальмарами и орешками, а после одним из первых сделал столь ожидаемую затяжку. Его примеру последовали и все остальные. Одна затяжка, другая. Сделал свою и Женя. Скрипнула дверь. Но никто как-то даже и не отреагировал. Совсем наоборот. Вова достал кальян и предложил потихоньку использовать и его. Голосование, проведённое сразу же, постановило «опробовать». «Сейчас, я на минуту в туалет выйду. Без меня не начинайте», — сказал Владимир и медленно, вразвалочку вышел из комнаты. Вошёл же он обратно через пару минут. И не один.
   
    На пороге комнаты стоял декан факультета — лысый мужичок плотного телосложения. Рядом с деканом стоял его сын — местный участковый. Из-за плеч обоих выглядывала голова Вовы.
    — Вот они. Местные нарики, — пробормотала эта голова.
    — Разберёмся, — сухо сказал участковый и решительным шагом вошёл внутрь…
   
    Как и следовало ожидать, молодых людей отвезли в местное отделение, где продержали около суток. Затем участковый попросил незначительную сумму денег с каждого и по получении её отпустил их на свободу. Как было написано, из-за «ложного вызова». Спустя пару дней вышел приказ об отчислении из Университета всей дружной компании. А вместе с ним и другой приказ — о восстановлении Владимира Вятченко на 4 курс. После этого никто из «вылетевших» его в глаза не видел, а на территорию Университета их не пускал охранник. Сотовый телефон «герой» поменял, равно, как и выселился из общежития, в котором раньше проживал. Так что найти его было делом трудным. Да никто и не хотел этим заниматься — все хоть и были злы и обижены, но просто простили его.
   
    Жизнь Жени теперь стала ещё более странной. А можно ли всё это назвать жизнью? Любимый человек тебя не любит. Учёба закончилась досрочно. Деньги ушли все в карман гадкому участковому, а когда родители вышлют ещё — только Бог знает. На дворе — пресловутый кризис. Холодильник пуст. Соседи смотрят искоса. Даже милая парочка пенсионеров обходит стороной и подозрительно смотрит вслед. «Что я не человек, что ли? Никакой я не наркоман! Да даже если и был бы им, я имею право на жизнь, хоть и губил бы её. Они всё знают. Конечно, старушки во дворах — универсальные СМИ — уже обо всём рассказали. Да и родителям уже, наверное, позвонили. Шиш я теперь получу от них денег», — подумал Евгений. И, как в доказательство этих слов, заиграл мобильник.
     — Алло, Женя? — раздалось в трубке. Звонила мама.
    — Да, мам. Это я. Слушаю…
    — Мне звонила сегодня Алевтина Петровна… твоя соседка, — в голосе мамы послышалась некая неуверенность и даже нерешительность. — Она, она всё мне рассказала. Я не могла в это поверить, и я позвонила в ваше отделение. Там мне всё рассказали…
    — Что рассказали мам? То, что нас подставили? То, что участковый выудил у нас последние деньги, а потом в одной пижаме пинком выкинул на улицу?
    — То, что ты употребляешь наркотики, сын. Больше ни рубля ты от нас с отцом не получишь. Мы отправляли тебя учиться, перебиваемся с отцом последними грошами, всё отдаём тебе. А ты…
    — Мам, всё неправда! Участковый! Он всё наврал!
    — Не надо теперь придумывать лживые объяснения, Жень. Грешно это. Прощай, — мать положила трубку.
   
    Первое желание, которое охватило Женю, — было перезвонить ей. Но мама его была из тех людей, которые ни за что бы не взяли телефон сразу после того, как сами закончили разговор. Привередливая штука эта жизнь. Только пару дней назад у тебя были и друзья, и деньги и любовь. Теперь же нет ничего из этого. Друзья сейчас тоже не в лучшем положении. Кто знает, может, они сейчас так же стоят в своих квартирах в таком же ужасном неведении «что же делать дальше?». И всё этот чёртов участковый! Не сидится ему на месте! Денег ему мало, что ли? Да пусть подавится ими! Пусть сдохнет от них! Кровью пусть захлебнётся, когда будет жевать эти деньги!
   
    Холодильник был пуст. Не было даже какого-нить зажёванного бутерброда. Не было и собачьего корма, поэтому лежащий в углу Бобик подыхал голодной и медленной смертью. Возле него перевёрнутой лежала миска, в которой не было ни капли воды. Женя перевернул эту миску. Под ней оказалась средних размеров куриная косточка, изрядно изгрызенная псом. Парень наполнил чашу водой и положил перед домашним любимцем. Тот жалобно посмотрел в глаза и, собрав последние силы, подполз к миске и залакал языком. Внезапно пёс икнул. Изо рта его обратно потекла вода вперемешку с кровавой слюной. Он издал последний, еле слышный стон и бездыханно растянулся на месте.
   
    Женя оттащил труп за задние лапы в самый дальний угол и покрыл его одеялом. Потом вернулся к миске, приподнял косточку. На ней были следы от зубов Бобика. Женя пристально смотрел, выискивая самые глубокие из них, и, примерившись, со злостью вцепился в кость. Что-то треснуло под зубами. Кость была просто ледяной, и зубы, которые первыми «пошли в атаку», нещадно пострадали от её оборонных редутов. Полетела коронка с одного из них. Женя отбросил в сторону кость. Поводил во рту языком и с досадой выплюнул коронку. «В конце концов, вон, ещё груда сырого мяса лежит в углу», — произнёс он, смотря на ещё совсем тёплое тело помершей собаки.
   
    Три дня он прожил, поедая некогда домашнего любимца. Электричество в квартире ещё работало, поэтому мясо не протухало, а хранилось в холодильнике. Однако же, чувство сильнейшего голода было до того ужасно, что в животе всё время урчало. Урчало так, что невозможно было уснуть — мешал голос собственного желудка. На одном мясе и воде прожил эти три дня Женя. Надо сказать в защиту его кулинарного мастерства, что мясо он и варил, и жарил, но, когда было особо лень, ел его просто размороженным, сырым.
   
    Он пытался дозвониться до кого-нибудь из друзей, но телефоны всех оказались выключенными. Соседка-старушка, та самая, что по утрам с похмельем драила весь подъезд, поделилась новостью, что Гарик и Саша вновь сидят в милиции, на сей раз за воровство. А Серёга и Колян после отчисления, собрав последние сбережения, уехали обратно в деревню, откуда они были родом. Благо, была она в километрах 100 от города и билет стоил недорого. Мама тоже не брала трубку. Отец. Отец, видимо, либо вновь ушёл в запой, либо живёт по наущению матери. Подкаблучник. Он как-то ответил на звонок сына, промямлил что-то и бросил трубку.
   
    А что если продать телефон? Тоже деньги. И приехать обратно к семье?! Продать всё, что есть дома, в этой чёртовой арендуемой квартире! Но что продавать-то? Женя въезжал в квартиру, в которой всё принадлежало её хозяевам. И телевизор, и плита, и даже плакаты Тимати на стенках. Всё было их. Вплоть до последней рюмки в шкафу. Продавать. Надо же будет сдавать ключи, иначе обратятся в милицию — не успеешь и до семьи добраться. А ведь обратятся! Обязательно обратятся! Такие уж это люди. Продать только сотовый. И всё из одежды! Да кому нужны эти тряпки? Разве что бомжам? Или соседям. Ну да, пенсионеры с ремнём с надписью Playboy — самое интересное зрелище, которое можно только представить. Да и мобильник ещё пригодится. Это же практически последняя связь с миром. Вдруг мать сама позвонит? Или, что вряд ли, отец?
   
    К чёрту! Женя кинул сотовый в стоящее поодаль зеркало. Он отлетел в сторону, оставив на зеркале солидные трещины. Женя подошёл поближе. Господи. На кого он стал похож? Весь зарос. Небритость покрыла почти что всё лицо. Начала отрастать борода. Глаза потускнели. В них не было больше блеска. Не было той бездонной глубины небесного цвета, которая так поражала и восхищала представительниц прекрасного пола. Надо сказать, что больше всего в себе Женя любил именно глаза. Они были словно женские. Тонкие реснички — и никакой косметики. Да, кое-кто из окружающих иногда даже подшучивал над ним, указывая на это, говоря, что всё-таки тушью-то пользуется парень, но он воспринимал это не более чем подкол. И вот этих чудесных живых глаз больше нельзя было увидеть. Боже! Всё помрачнело до неузнаваемости!
   
    Да разве ж это я!? Нет! Это совсем не я! Это чудовище! Это какой-то совершенно другой человек! Тот ли это студент, который, не придавая значения ничему в жизни, жил только для себя? Не обращал внимания ни на что? Любил до потери головы, но терялся в этой любви до того, что мог обидеть Юленьку, этого невинного ангелочка!? Любил и тысячу раз говорил ей это, не понимая, что всё уже излишне. Она знает и ничего в ответ не может сказать, чтоб не расстраивать тебя. Она прелестна, а ты жил и обижал её, не ценя. Тот ли это человек, который гулял до потери пульса. Тот ли это человек, которого можно было найти в любой постели, только не своей? Тот ли это человек, которого та же любимая Юленька назвала чудовищем? Нет! Вот оно! Вот чудовище! Оно смотрит на тебя сейчас из зеркала и плачет!
   
    Женя отвернулся от зеркала и без сил упал на пол. Он плакал. Он понял, что вся жизнь, что он прожил, — вся она потрачена впустую. Не было ничего полезного, не было ничего хорошего. Это и не жизнь вовсе, а так — ерунда, не стоящая чьего-либо внимания. Рядом с тумбочкой, стоящей неподалёку, валялось тупое лезвие. Женя со слезами на глазах протянул к нему руку и с твёрдым намерением взял его. Закатал рукав на левой руке. Вены были совсем не видны. Они были такими тонкими, что трудно было представить. Капилляры местами уже лопнули. Видно было, что кровь перестаёт течь с прежней скоростью. Обратиться было не к кому за помощью. Помоги себе сам — вот что звучало в голове. Он дёрнул лезвием по коже — но всё тщетно. Оно было настолько тупо, что не могло порезать даже тончайшую кожу. С яростью оно было отброшено куда подальше.
   
    Женя поднялся. Слёзы по-прежнему текли, и надо было умываться. Горячую воду отключили ещё вчера. Ледяная вода сделала своё дело и привела парня в чувства. Он подошёл к шкафу. Оглядел свой скуднейший гардероб и, выбрав первый попавшийся костюм, надел его. Сегодня он решил, наверное, уже в последний раз выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Подышать и на улице же остаться. Переночевать где-нибудь на вокзале, а там будь что будет.
   
    На улице было светло. Сияло солнце. Видно, сегодня родился великий человек. Женя медленным шагом пошёл по улице. Он не знал, куда именно идти, просто шёл вперёд. Судьба сама укажет дорогу, надо только довериться. Вот пешеходный переход и красный свет. Улыбки милых дам, очевидно, смеющихся над заросшим чудовищем. Их парни, держащие девушек под ручку, а то и просто нагло лапающие по части тела, что ниже спины. Седая старушка и её дедушка с тросточкой. Мир живёт, цветёт, а после вянет. Молоденькая мамочка с мальчиком лет 6. Тоже улыбается. Жизнь прекрасна.
   
    Внезапно этот мальчик увидел что-то на другой стороне улицы.
    — Мама! Там зая! — закричал он и побежал через дорогу, прямо под колёса едущих автомобилей.
    — Нет! — Женя стоял совсем рядом и кинулся за мальчиком. Мальчик от неожиданного крика остановился посреди улицы и глядел на парня ошеломлёнными глазами. В этих глазах отразился непередаваемый страх и ужас, застывшие внутри этого маленького человека.
   
    Послышался звуковой сигнал. Женя прыгнул. На максимальной скорости через пешеходный переход проехал белый BMW. Десятки ошарашенных взглядов устремились на дорогу. Крики, поднявшиеся в то же время, заглушили рёв грохочущих моторов. На «зебре» лежал шестилетний мальчик, медленно приподнимаясь, а в двух шагах от него лежал истекающий кровью стонущий молодой человек. «Скорую!» — закричала счастливая мамаша. Кто-то из толпы достал сотовый.
   
    Люди бросились на дорогу. Мама обняла ребёнка и отвела его в сторону. Мальчик сильно плакал. Слёзы стекали по детским невинным щекам. Это были первые слёзы этого совсем ещё юного мужчины. Мама что-то говорила ему, размахивала руками, пыталась что-то объяснить. Но он смотрел туда, где ещё лежал молодой парень, только что спасший ему жизнь. Женя издавал какие-то невнятные звуки. Правой рукой он держался за крестик на груди, что был когда-то подарен ему милой Юленькой. Сейчас это крестик был весь багровый.
   
    Врачи приехали через пять минут. Растолкав зевак, санитары с необычайной лёгкостью положили Женю на носилки, занесли в «карету» и увезли. А толпа людей разошлась, обсуждая произошедшее. Солнце так же улыбалось и грело всех своим теплом и лаской. Разошлись все. Пыталась уйти и мамаша, дёргая за руку своего сына. Но тот стоял, как вкопанный, смотря вслед только что уехавшей машине скорой помощи.
   
    Прошло два дня. Женя лежал в палате с ушибами средней тяжести, сотрясением мозга и переломом ноги. Всё это время он не мог прийти в себя. Бредил. Пытался ночами встать, сам не ведая этого, но тут же с грохотом рушился на пол. Голод его измучил. Сквозь тонкую простыню, покрывавшую его тело, виднелись контуры торчащих рёбер. Он мучался, боролся всеми силами со смертью. Боролся. А зачем? Ведь в мире, казалось бы, всё уже потеряно. Боролся для того, чтобы вновь умирать с голоду? Нет!
   
    На третий день Женя открыл глаза. Какой-то мутный, тусклый свет увидел он. Свет и какой-то непонятный нечёткий образ. Евгений присмотрелся — это был женский образ.
    — Женя… солнце, — прошептала девушка.
    Что-то резкое пронеслось в голове молодого человека. Это была Юля!
    — Юля? — не веря своим ушам, спросил он.
    — Да, Жень. Я третий день здесь жду твоего возвращения.
    — Возвращения? — переспросил он.
    — Да, знаешь, после того случая… Я долго думала, я хотела тебе позвонить, но всё никак не решалась. Я не могла тебе сразу это сказать, мне надо было обдумать и убедиться…
    — Убедиться… в чём, Юль?
    — В том, что я люблю тебя, солнце…
   
    Женя вздохнул. Вот оно, счастье. Значит, есть теперь за что бороться. И какой же он был дурак, не веря в его существование!
   
    Через две недели его выписали. Выписали, посоветовав покой и домашнюю обстановку. В больнице его откармливали, как могли. И дома тоже. Он переехал к Юленьке, и за ним ухаживали и её сестра, и родители. Совсем скоро он вернул былой свой облик. Стал совсем не чудовищем, а самым нормальным человеком.
   
    Сейчас, стоя перед дверью церкви в праздничном костюме, держа под руку Юленьку в белом свадебном платье, он снова плачет. Но всё это слёзы счастья. Он нашёл свою любовь, нашёл свою судьбу. Не беда, что пришлось столь многое пережить. Быть может, это того стоило. Ведь всё-таки всё к лучшему в этом лучшем из миров. И вот, под объективами снимающих видеокамер и под пристальным взором родителей Юленьки, он понял, как же дорога каждая минута жизни. Надо ценить эту минуту и быть ей благодарным. Свадебная процессия двинулась к заказанному лимузину, возле дверей которого стоял маленький шестилетний мальчик. Тот самый, что обязан жизнью жениху. Тот самый, которому обязан жизнью жених.
   
    А спустя несколько лет их семья разбилась в авиакатастрофе. Виной всему был пьяный пилот, совсем недавно расставшийся с женой…

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS

05.08.2020
Гитару Элвиса Пресли продали на аукционе за $1,32 млн
Гитару Элвиса Пресли Martin D-18 продали на аукционе за 1,32 млн долларов.
03.08.2020
В Греции открылся первый музей под водой
В Греции открыли подводный музей, в котором будут проходить реальные и виртуальные экскурсии к затонувшему античному кораблю
03.08.2020
Зеленский поддержал строительство мемориала "Бабий Яр"
Зеленский поддержал строительство мемориала Холокоста «Бабий Яр»
03.08.2020
Шаша-Битон: немыслимо, что культурные учреждения закрыты
Ифат Шаша-Битон прокомментировала слова Итамара Гротто по поводу возможного возобновления культурных мероприятий в Израиле.
03.08.2020
Шаша-Битон: немыслимо, что культурные учреждения закрыты
Ифат Шаша-Битон прокомментировала слова Итамара Гротто по поводу возможного возобновления культурных мероприятий в Израиле.
01.08.2020
Украина впустит более 5000 евреев на Рош ха-Шана
Квота может возрасти до 8000, но паломникам придется носить лицевые маски в общественных местах и воздерживаться от собраний более 30 человек.