Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 615 Комментариев: 0 Рекомендации : 1   
Оценка: -

опубликовано: 2008-09-28
редактор: Наталия Фадеева


Ключик с голубой тесемочкой | Владимир Гончаренко | Юмор | Проза |
версия для печати


Ключик с голубой тесемочкой
Владимир Гончаренко

Хирург Пирожков, после того как прочистил у подъезда пылесос, не cмог попасть в свою квартиру. Ключ будто испарился. В который раз он ощупал карманы спортивного костюма, осмотрел всю лестницу от входа до коврика у двери, переворошил палочкой сухие комочки в траве под скамейкой — ключа нигде не было. Он заглянул даже в подвал, но в таинственном мраке раздался омерзительный визг, и через доктора перепрыгнул, царапнув за ухом, злой рок, черное пятно на репутации всего дома — кот Омон из тринадцатой квартиры.
    «Только этого черта здесь не хватало», — подумал Пирожков. Несмотря на молодость, он был немного суеверен. Вспомнив, как мимо него четверть часа назад пробежала болонка, доктор слегка встревожился: ему сегодня встречаются только животные! Где же люди?!
    На звонок долго не открывали. Наконец в дверном проеме вместо Нонны Эдуардовны возник незнакомый Пирожкову одетый до пояса старшина- пожарник, который начал с претензии:
    — Доктор, у меня что-то в мошонке…
    «Знаем мы этот приемчик: ошарашит вопросом, а потом шандарахнет по голове…» Отодвинувшись на всякий случай подальше, доктор с фальшивой улыбкой кивнул головой:
    — Здрасьте… Но я хирург, удаляю…
    — Не-е-ет!!! — «больной» как-то слишком театрально отшатнулся.
    Медленно, со скрипом приоткрылась соседняя дверь, и старшина взял себя в руки. Застегнув китель, он стал шептать что-то доктору на ухо.
    — Повторяю, я — хирург. Вам же нужно к урологу в поликлинику. А я хотел только спросить у Нонны Эдуардовны, не могла ли ее болонка поднять с земли мой ключ?
    Припухший (доктор, кажется, понял, отчего среди пожарников мало пьяниц: сон успешнее алкоголя отключает сознание) старшина зычно скомандовал:
    — Болон, ко мне!
    — А почему болон? — удивился Пирожков.
    — Так это ж кобель…- пожарник склонился всем своим еще крепким телом над дрожащим существом и двумя пальцами поднял его заднюю лапку. — Вот…
    «Демонстративно-истерический тип», — поставил свой диагноз доктор. Психиатрия была его хобби.
    — Ты брал ключи у них?! — продолжал свирепствовать полувоенный.
    В мордочке пса было столько святой простоты, в глазах светилась такая детская невинность, что Пирожкову ничего больше не оставалось, как только извиниться и попрощаться.
    Он перебирал в уме все мыслимые и немыслимые версии пропажи, но проверить их не успевал — сегодня был день плановых операций.
    Взяв взаймы у соседа, партнера по преферансу, сэкондхендовские кроссовки, доктор спортивным шагом зачастил по безлюдному городу. Лишь перед входом в больницу ему встретился первый прохожий. Старушка с заплаканными глазами трагическим голосом объявила:
    — Можете уже не спешить… Он только что кончился…
    — Кто?!! — доктор резко остановился. — Слесарь Масленкин?!
    — Какой Масленкин? Кинофильм «Титаник-2».
   
    * * *
    В операционной, где все было готово к удалению геморроидальных узлов, лежал распятый, в одних только бахилах на ногах, пристегнутых выше головы, слесарь Масленкин с АЗС. Над ним в белом, напоминающем тогу халате, скрестив на груди руки подобно римскому прокуратору Понтию Пилату, в глубокой задумчивости стоял доктор Пирожков.
    Что есть истина?.. Что мог ответить на этот вопрос продрогший, изможденный пятидневной голодовкой слесарь Масленкин, который никак не мог взять в толк, за какие грехи терпит эти мучения. Самовыразиться — тихонько завыть по-собачьи — ему мешало только присутствие трех молоденьких медичек.
    «Тревожно-депрессивный тип», — решил доктор и встрепенулся:
    — Ну, долго еще мы будем ждать анестезиолога?!
    Медсестры синхронно подняли и опустили остренькие грудки.
    «Где его носит? Три минуты работы… Пришел — увидел — уколол. А пахать — хирургу. Да еще под местным наркозом, если они не сошлись на трех канистрах бензина».
    Наконец вбежал возбужденный анестезиолог, ввел наркотик и открыл счет.
    — Товарищ врач, что-то я долго не отъезжаю…- забеспокоился больной.
    — Ты знаешь, какой теперь товар возят, брат? Считай! Щас будет хорошо. По-любому…
    — Девятнадцать, двадцать, двадцать одна… канистра, двадцать две ка…ни…- и больной обмяк.
    Резал доктор Пирожков автоматически. Мысль о ключе не оставляла в покое: «Сорока унесла? Бывшая жена украла? — И на аппендиксе его осенило: «Как же я, Буратино, сразу не догадался?!»
    Но сообразив, что он уже в брюшной полости, доктор ощутил шок. «Все… Это тюрьма». К счастью, аппендикс оказался женским — заканчивалась вторая операция.
    «Фу-у… — облегченно выдохнул Пирожков. — Мог человека зарезать из-за какого-то ключика. А там — топор в руки и на лесоповал… А анестезиологу что? Три канистры бензина… Конечно, хорошо усыпил…» И уже с легким сердцем он стал накладывать женщине швы.
    Спустя час доктор с нетерпением Кисы Воробьянинова вскрывал камеру пылесоса: «Все ясно, машинально положил и…» Он вдруг почувствовал себя бомжем — под пылесборником было пусто.
    Открыл дверь доктору, забравшись в квартиру через балкон, местный беспризорник Маугли. За работу, поскольку не нашли медной проволоки, он взял алюминиевую кастрюлю.
    Как все меланхолики, доктор подолгу пережевывал неприятности. Вот и теперь что-то мешало успокоиться. Проходя в очередной раз мимо телефонного аппарата, он остановился и набрал номер хирургического отделения:
    — Инетта, ты? Как прооперированные? Кто жалуется? Та, которая с аппендицитом? — На лбу у Пирожкова появилась испарина, а перед глазами опять замаячил лесоповал. Неужели он мог что-то оставить в полости?! — В операционной ничего не пропадало? Расспроси все подробно и позвони! Обязательно!
    Через полчаса непрерывного хождения он снова взялся за телефон. С минуту стучал по аппарату, затем в сердцах бросил трубку:
    — Опять кабель вырезали! Хер-р-р-рурги…
    И чтобы хоть ненадолго забыться, потянулся к кассете с любимой девятой симфонией Брукнера. Не глядя, вставил ее в «Панасоник» и откинулся на спинку кресла.
    — Здравствуйте! Я доктор Шульц, кандидат медицинских наук…
    Пирожков дернулся, как на электрическом стуле, и завертел головой, но никакого кандидата не увидел.
    — Даю вам уникальное средство, ключ к новой жизни, к жизни без невзгод…
    Доктор уже понял, что на кассете записан сеанс аутогенной тренировки, но откуда взялась пленка, припомнить не мог. «Видимо, Жанетта подсунула…»
    — Итак, вы удобно лежите и слушаете приятную музыку. Все заботы и тревоги уходят. Ушли далеко-далеко. Настроение отличное!...
    — Ага… Черта с два…
    — Вы видите море… Ласковое море перед вами…
    Как ни старался доктор, но над заснеженными елями смог рассмотреть только отблески северного сияния.
    — Вы слышите крики чаек…
    Пирожков изо всех сил напряг слух. Где-то лаяли сторожевые псы. Постепенно сознание, убаюканное монотонным голосом, помутилось, и он увидел себя в ординаторской за любимым кофе с коньяком. Рядом на высоком табурете в белоснежном халатике сидел Болон. Из походного самоварчика он подливал в блюдце кипяток и шумно пил вприкуску с кубиком бульона. Время от времени поверх пенсне добродушно поглядывал на коллегу и философствовал:
    — Мне кажется, вы, молодой человек, путаете понятия «удовольствие» и «радость».
    — А разве эти понятия так уж различны? — отчего-то робея, спросил Пирожков.
    — Не скажите, не скажите… Удовольствие, батенька, — это обязательно потребление. К тому же источник его не всегда доступен. А радость — отдавание. Источник ее всегда при нас. И чем больше радости и счастья мы приносим другим, тем больше обретаем сами.
    — А как же…
    В этот момент в магнитофоне щелкнул автостоп, и Пирожков проснулся.
    «Привидится же такое. Подумать только, каждая шавка учить будет. Клички даже своей не имеет… А Шопенгауэра мы тоже читали. Что же, я здоровье людям должен за тарелку бульона дарить? Как этот Болон? Еще Толстой говорил, что счастье — это удовольствие без сожаления. А я и не жа… — Внезапно его, как молнией, пронзила догадка: так этот же, в белом халатике, сам доктор Шульц и был!!! Бред какой-то: кот Омон, пес Болон и он же — кандидат медицинских наук… Состояние — пограничное с психозом, — поставил себе доктор безжалостный диагноз. -Хотя, если разобраться, кое в чем тот, с хвостом, безусловно, прав».
    И, Пирожков вспомнил, как бывал счастлив после каждой удачной операции в первые годы работы. Затем как-то незаметно все сменилось безразличием… Радостей мало, а после удовольствий и в самом деле оставался привкус неудовлетворенности. Даже после чтения он стал испытывать чувство, сходное с похмельем, когда действительность вдруг предстает в сером цвете.
    «Писать, что ли, попробовать?..»
   
    * * *
    Утерянный ключ утром каким-то образом оказался под ковриком. Несмотря на это, Пирожков взял отгул и заменил замок. В ознаменование новой жизни на новый ключ привязал голубую тесемочку и, чуть было не столкнувшись с Болоном, сбежал по лестнице. Невероятно, но доктор готов был поклясться, что пес ему слегка подмигнул…
    А старшине он вскоре то ли уменьшил, то ли вовсе вырезал расширенную вену. Почти бесплатно…

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS