Альманах «Снежный ком»

www.snezhny.com



Божок | Лариса Кубрис | Фантастика |

Божок - Лариса Кубрис

И надо же мне было так вляпаться! А всё моё проклятое любопытство — именно из-за него я и очутился тогда в одной из провинций северного Китая с намерением посетить, наконец, местные достопримечательности и изучить здешние религиозные культы.
Сидя на балконе своего отеля и потягивая прохладный апельсиновый сок, я с интересом просматривал красочно оформленный путеводитель, пробегая глазами многочисленные предложения посетить то-то и то-то, как вдруг моё внимание привлекла небольшая статейка, посвящённая культу местного божка Лу-у. Ниже, на фотографии, был запечатлён и сам божок — небольшого размера золотой шар с бороздкой по экватору, весь усыпанный цветами и уставленный подношениями. Заинтригованный, я прочёл заметку от начала до конца, и тут моё любопытство разыгралось не на шутку! Быстро набрав номер туристического агентства, я, недолго думая, заказал назавтра экскурсию к этому самому божеству, попутно наняв гида-переводчика.
 Гидом оказалась прелестная девушка лет двадцати пяти, и те полтора часа, что мы тряслись по здешним ухабам на стареньком форде, я провёл с пользой и для ушей, и для глаз.
— Считается, что культу Лу-у, по меньшей мере, пять тысяч лет, — начала свой рассказ Баожей.
Я присвистнул от удивления.
 — Согласно дошедшим до нас древним преданиям, — продолжила она, — первым его увидел местный крестьянин, возвращавшийся с поля домой. Заметив золотое сияние в расщелине камня, он благоговейно приблизился к божеству, с поклоном положил перед ним немного риса и попросил божка о добром урожае. И что удивительно, его желание было в точности исполнено! Ну, так, по крайней мере, гласят легенды, — улыбнувшись, уточнила Баожей. — С тех пор к божеству идут и идут люди со своими подношениями и просьбами.
— И что, он действительно их исполняет? — с сомнением в голосе полюбопытствовал я.
— Да! — задетая моим скептицизмом, с вызовом ответила Баожей. — В наших краях свято верят в заступничество Лу-у! Так я продолжу?
— Я весь внимание.
— Позже вокруг камня с божеством был воздвигнут величественный храм, где раз в год совершается Большой ритуал поклонения Лу-у, и в этот день золотой шар издаёт негромкий мелодичный звон…
Мои брови в изумлении поползли вверх:
— Странное божество, — изрёк я. — Ни о чём подобном я раньше не слышал.
— Конечно, — снисходительно улыбнулась Баожей. — Наш Лу-у — особенный, второго такого больше нет!
Божок был, несомненно, предметом гордости здешних мест.
Я снова отдал дань любопытству:
— И какие же подношения ему приносят?
— Разные. Но, чаще всего — орехи.
— Орехи?!
— Да, обычные орехи. Именно их он забирает из жертвенной чаши.
— То есть как это — «забирает»? — я был, признаться, ошарашен.
— Да вот так — забирает и всё. Вечером они ещё лежат на специальной серебряной тарелочке, а утром их уже нет, — Баожей говорила так, будто сама видела это собственными глазами.
Я не нашёл ничего лучше, как перевести всё в шутку и со смехом произнёс:
 — Какой удивительный божок! Он ещё и разборчив в подношениях!
Баожей надулась и до самого храма мы больше не разговаривали.

…Храм оказался поистине впечатляющим: толстые каменные стены и полукруглые арки, украшенные искусной резьбой, венчал высокий круглый свод, символизирующий, по представлениям китайцев, небо. Посреди зала, уставленная сосудами с благовониями, располагалась квадратная чаша бассейна, где почитатели божества совершали обязательный обряд омовения, зачерпывая пригоршнями воду и обильно смачивая ею лицо и шею.
В полукруглой нише задней стены, весь усыпанный цветами, стоял огромный серый гранит, в расщелине которого и находился тот самый шарообразный божок Лу-у. Перед ним, на расстоянии вытянутой руки, на железной треноге стояло большое серебряное блюдо, доверху наполненное орехами. Шар таинственно посверкивал в лучах солнца, проникающих в нишу через специальное отверстие в потолке, а его многочисленные приверженцы, находясь чуть поодаль и постоянно кланяясь, возносили перед ним свои молитвы.
Тут будто чёрт дёрнул меня за язык:
— Баожей, а вы не боитесь, что шар однажды украдут? Ведь он, как вы говорите, золотой? Да и охраны тут нет, — заключил я, оглянувшись по сторонам.
Она рассмеялась:
— Вы единственный, кому это пришло в голову! Нет, не боюсь. Во-первых, никто не рискнёт потревожить покой священного Лу-у, а во-вторых, шар неотделим от камня. Так что если уж красть, то вместе с валуном, а это вряд ли кому-нибудь под силу.

Странный божок никак не выходил у меня из головы… Всё, что рассказала мне Баожей, ещё больше распалило моё, и без того, разыгравшееся воображение, а лукавый чертёнок любопытства то и дело ехидно подначивал: «Почему бы тебе самому во всём не удостовериться?» И действительно — почему бы и нет? Я поблагодарил Баожей за экскурсию и, под предлогом самостоятельного осмотра окрестностей, вежливо удалился. Дождавшись ночи, я, крадучись, вошёл в пустой храм, без труда сбив хлипкий замок найденным поблизости увесистым булыжником. Подстрекаемый неутомимым бесом сомнений, я твёрдо решил убедиться воочию, как этот божок будет брать орехи с чаши.
Присев на край бассейна, я стал неотступно следить за подношениями, готовый, если надо, провести в бодрствовании всю ночь, и каково же было моё изумление, когда не прошло и пяти минут, как прямо на моих глазах орехи исчезли!
Я ошарашено уставился на пустой жертвенник и, отчего-то вдруг осипшим голосом, глухо пробормотал:
— Не может быть… Просто чертовщина какая-то…
— Слава Богам!! — раздалось вдруг из шара тонким визгливым голоском. — Впервые за пять тысяч лет появился хоть один вменяемый!
От неожиданности я чуть не свалился в бассейн. Лишь каким-то чудом удержавшись за его каменный борт, я, выпучив глаза и потеряв дар речи, потрясённо уставился на золотого идола.
— А нервишки-то у тебя ни к чёрту, приятель, — вновь донеслось из шара весьма ехидным тоном. — Ну как, пришёл в себя, следопыт?
— Это т-ты, Лу-у? — заикаясь, с трудом выдавил я.
— А разве здесь есть кто-то ещё? — иронично заметили оттуда. — Кстати, можешь называть меня так, хотя я — Зууф.
— А я — Денис, — сам не ожидая от себя такой прыти, брякнул я в ответ. — Так ты действительно божок?!
— Не разочаровывай меня! — довольно грубо ответили из шара. — Лучше скажи, какой нынче век?
— Двадцать первый. А тебе зачем?
— Да так, любопытства ради. А ты — что, тоже притащился за исполнением желаний?
— Нет, не тоже! Любопытства ради, — в пику ему, съязвил я.
В шаре захихикали:
— Хорошо, спрашивай, мой любознательный собеседник.
Я помедлил, собираясь с мыслями:
— Откуда ты, Зууф?
В шаре задумались:
— А что у тебя было по астрономии?
Я честно признался:
— Тройка…
— Ну, тогда скажу так — издалека. Такой ответ подойдёт?
Я пожал плечами:
— Подойдёт. Слушай, Зууф, а зачем тебе орехи? — моё проклятое любопытство снова взяло надо мной верх.
— Для топлива, для чего же ещё? — в шаре явно удивлялись моему невежеству. — В этом вашем странном мире, куда меня угораздило попасть, ничего, кроме орехов, для изготовления топлива не подходит.
— Так теперь у тебя его, я полагаю, с избытком? — сказал я насмешливо. — За пять-то тысяч лет?
— Не язви! — вспылил Зууф. — Топливо топливом, а взлетать я на чём буду? Двигатели-то сломались, а как чинить? Вот и пришлось извлекать из ядер и ореховой скорлупы редкоземельные металлы, атом за атомом. Адская работа! — в шаре недовольно засопели и умолкли.
— Эй, ты там не уснул, часом? — обеспокоенный, я легонько постучал по шару костяшками пальцев.
— Я редко сплю, — сварливо продребезжало оттуда. — За пять тысяч лет часа два всего набежало. Некогда, работы много.
— Поня-ятно… — протянул я. — Слушай, а как ты забираешь орехи из чаши?
В шаре вновь удивились моей непроходимой тупости:
— Да просто, — сердито ответил Зууф. — Естественно, что первым делом после аварии я восстановил пространственный транслятор. Труднее было донести до моих почитателей, на каком расстоянии от моего корабля надо поставить жертвенную чашу, — в шаре опять захихикали. — Ну, а потом, опытным путём, до них, наконец, дошло, что я предпочитаю орехи! — теперь Зууф откровенно смеялся.
— Ещё вопрос, если позволишь… На кой чёрт ты раз в год оттуда трезвонишь?
— На кой, на кой… Прогреваю движок на холостом ходу! Надо быть готовым взлететь в любую минуту.
— А что тебе мешает сделать это прямо сейчас?
— Ты что, ослеп?! Не видишь, что я застрял в этой проклятой расщелине? — тут Зууф вдруг запнулся, как будто его неведомую инопланетную голову внезапно осенила какая-то мысль. — Слушай, друг, помоги, а? Попробуй сдвинуть мой корабль с места!
— Хорошо, — согласился я и предпринял попытку сдвинуть шар, но тот, как назло, стоял как вкопанный. Я склонился над камнем и стал внимательно осматривать расщелину со всех сторон.
— Ну, что скажешь? — в нетерпении спросил Зууф.
— Да что тут сказать? Похоже, за пять тысяч лет ты прирос к нему намертво! — коротко резюмировал я.
В ответ раздалась какая-то визгливая тарабарщина, сопровождаемая глухим металлическим стуком — похоже, Зууф в порыве отчаяния решил раскурочить с таким трудом восстановленный движок.
— Эй, погоди расстраиваться раньше времени, дай подумать, — как можно спокойнее и ободряюще сказал я и умолк, погрузившись в размышления.
— Ну что, есть какие-нибудь мысли? — донеслось из шара уже через минуту.
— Есть! — бодро ответил я. — Можно, например, ударить чем-нибудь тяжёлым…
— Попробуй, — вздохнув, обречённо согласился Зууф — очевидно, он не питал более иллюзий по поводу интеллекта здешних обитателей. — Но предупреждаю — без фанатизма! Мне ещё полвселенной на нём переть.
Я решил вновь воспользоваться булыжником и слегка ударил им по шару. Зууф, конечно, недовольно заворчал, зато шар немного подвинулся.
— Сейчас ещё разок приложусь, — честно предупредил я и треснул шар что было силы.
Тот, наконец, поддался и выкатился из каменного плена.
— Слава Богам, я свободен! — радостно завопили в шаре. — Спасибо, Денис! Извини, не могу больше тут задерживаться, с меня вполне хватит и пяти тысяч лет!
С этими словами шар быстро поднялся в воздух и через мгновение исчез.

Я стоял посреди храма в полном замешательстве, с дурацким булыжником в руке и нелепо задрав голову вверх, и именно в такой странной позе меня и застала китайская полиция. Теперь мне грозит нехилая статья за незаконное проникновение, вандализм и кражу предметов культа. Утешает одно — срок, который мне светит, существенно меньше пяти тысяч лет.


Лариса Кубрис